И не пытайтесь! Древняя мудрость, современная наука и искусство спонтанности

Иногда целые народы испытывают трудности с дэ. Из недавнего доклада об “искусстве «мягкой силы»” я узнал, что правительство КНР, взбешенное тем, что Микки Маус, голливудское кино и другие порождения американской культуры даже в Китае затмевают его пятитысячелетнюю культуру, инициировало несколько кампаний, призванных подчеркнуть крутизну древнего наследия. Два уезда открыли или планируют открыть огромные, невероятно дорогие тематические парки, посвященные Сунь-цзы, автору “Искусства войны”. Предполагается, что таинственная притягательность древнего стратега превзойдет привлекательность шанхайского “Диснейленда”^{218}. Я ставлю на Микки. Есть некоторая ирония в том, что именно та культура, которая подарила нам “Дао дэ цзин”, забыла главные уроки этого текста: стремясь быть популярным, обеспечиваешь свое поражение. Усилия китайцев по наращиванию “мягкой силы” (по сути, политического дэ) при помощи правительственных директив и финансируемых государством проектов абсолютно контрпродуктивны. Когда речь заходит о “мягкой силе” Дальнего Востока, на ум приходят вещи вроде японских аниме и манги или южнокорейских мыльных опер и кей-попа, которые возникли случайно и органично. Трудно себе представить, что бюрократы могли придумать нелепые движения^{219} “Каннам стайл”.

Парадокс интроспекции

Психологи Джонатан Скулер, Дан Ариели и Джордж Левенштейн начали свою недавнюю статью с афоризма Натаниэля Готорна: “Счастье – это бабочка^{220}. Если ее преследовать, она всегда будет ускользать, но если сесть и не двигаться, она может сама опуститься на тебя”. Это отсылка к известному феномену, при котором прямое преследование определенных целей, например удовлетворенности и удовольствий, может приводить к противоположному результату. Авторы представляют два новых исследования, указывающих на то, что и активные попытки оценить степень удовлетворения, и намерение наслаждаться каким-либо занятием приводят к меньшей удовлетворенности. На первый взгляд, это напоминает Лао-цзы: сиди себе, простой и незатейливый, и жди, пока не прилетит бабочка счастья.

Идея Скулера, Ариели и Левенштейна несколько сложнее. Они определяют парадокс интроспекции как противоречие между рефлексией и достижением удовлетворенности и счастья. Хотя очевидно, что и стремление, и чрезмерное обдумывание (например, вкуса вина или джема) могут отрицательно сказаться на чувственном удовольствии^{221}, полное отсутствие интроспекции может привести к тому, что вы не сумеете выделить те ощущения, которые вам действительно приятны. Удивительно, но негативный эффект интроспекции исчезает, как только человек достигает определенного уровня познаний: рассудочный анализ и богатый дескриптивный словарь идет на пользу и знатокам джема, и дегустаторам вина^{222}.

Здесь полезна стратегия Мэн-цзы: сочетание усилий и естественности. Точно так же, как умение разбираться в вине или пище опирается на прирожденный вкус, но оттачивает и расширяет его, нравственность и удовлетворенность могут быть достигнуты мягким возделыванием. Мы все временами испытываем озарение, беседуя с супругами, близкими друзьями и терапевтами. Как и Сюань-ван, нередко мы не до конца понимаем собственные мотивы. Задача Мэн-цзы отчасти состояла в том, чтобы помочь князю через интроспекцию увидеть настоящие причины, в силу которых он пощадил быка, познать истинную природу своих чувств, а потом развить их.

Этот процесс протекает проще и быстрее, если его направляет опытный наставник. Лучший способ улучшить свои навыки дегустатора – это пробовать много разного вина, размышлять о его вкусе, сверять догадки с мнением экспертов, а потом переоценивать свой опыт в свете их замечаний. В результате складывается схема обратной связи^{223}, при которой советы экспертов помогают сосредоточить и перенаправить ваше восприятие (мне бы в голову не пришло, что в этом вине есть ноты графита, но он здесь определенно присутствует), давая более широкий и точный дескриптивный словарь, который, в свою очередь, помогает распознать ранее не замеченные аспекты собственных ощущений.

Когда речь идет о нравственном развитии, этот процесс может принять форму диалога. Так, в “Мэн-цзы” мы видели, как Сюань-ван получил конкретные советы насчет того, как распознать ростки сострадания. А для тех, кто не может воспользоваться услугами персонального тренера по нравственности, выходом может стать книга. Томас Джефферсон утверждал нравственное значение великой литературы, защищая присутствие романов, которые считались вульгарными и потенциально разрушительными для морали, в своей библиотеке в Монтичелло: