И не пытайтесь! Древняя мудрость, современная наука и искусство спонтанности

Тем не менее встречаются ситуации, когда анализ и интроспекция контрпродуктивны. Сосредоточение на технике^{230} выполнения полезно на ранних этапах приобретения навыка, но пагубно влияет на опытных спортсменов и артистов. Точно так же, невзирая на уровень навыка, сосредоточение на окружающей обстановке и влияние, которое мы хотим на нее оказать (внешний фокус) более эффективны, чем сосредоточение на своих движениях или внутреннем состоянии (внутренний фокус). Так, пловцы, которых просят сосредоточиться на отталкивании воды (внешний фокус), а не на движении рук назад (внутренний фокус), плывут быстрее. Тот же эффект проявляется во множестве других занятий. Существуют различные гипотезы, почему переключение внимания вовне^{231} эффективно при обучении и использовании двигательных навыков, но, похоже, это имеет отношение к у-вэй. Когда вы сосредотачиваетесь на своих движениях, вы позволяете сознательной психике вторгнуться в область, обычно ей неподконтрольную – и нарушить автоматические двигательные программы, позволив другим раздражителям (социальному давлению, тревоге, обещанию награды) все испортить. Сосредоточение на среде^{232} усиливает способность “раствориться” в занятии.

Для ситуаций, когда давление сильно, а ставки высоки, очень уместна стратегия расслабления Чжуан-цзы. Краснодеревщик Цин, прежде чем позабыть о теле и направить свой навык на окружающий мир, участвовал в ритуале продолжительностью в неделю. В других местах есть намеки на то, что применялись дыхательные практики и сидячая медитация. Герои Чжуан-цзы занимались скорее чем-то вроде беспредметной медитации дзэн-буддистов (прямых последователей Чжуан-цзы), а не практикой визуализации, как тибетские буддисты. Беспредметная медитация обычно предполагает принятие простой устойчивой позы и попытку очистить ум через сосредоточение на процессе дыхания или некоем объекте окружающей обстановки. Растущая эмпирическая литература^{233} о медитации этого типа предполагает, что она положительно сказывается на сосредоточении, скорости реакции, двигательных навыках, а также обостряет чувства. Это происходит, возможно, потому, что медитация снижает активность отвечающих за рассудок участков мозга, освобождая место для чувственного мышления^{234}.

Важно, что медитация также способствует^{235} росту самооценки, углублению эмпатии, доверия и других качеств, особенно важных для межличностных отношений, и это, безусловно, является целью “поста сердца” по Чжуан-цзы: позволить себе пребывать в у-вэй и обладать дэ, взаимодействуя с людьми. В социальных ситуациях обладание “внешним фокусом” будет означать переключение внимания от себя к чертам характера, словам и языку тела окружающих. Крайне важно действительно быть поглощенным беседой^{236} вместо того, чтобы думать, что вы можете сказать или оценивать, как люди реагируют на вас. Секрет в том, чтобы плыть по течению и позволить среде направлять себя, а не пытаться повлиять на нее. Медитация может помочь достичь этого состояния. Интенсивные физические упражнения или рюмка водки^{237} могут сделать то же самое. Что лучше подходит для вас скорее всего придется определять путем проб и ошибок.

Принять тело всерьез

Выше я пытался доказать, что феномены у-вэй и дэ лежат в основе человеческого процветания и взаимодействия. Единственная причина, по которой нам нужно об этом напоминать, заключается в том, что современная западная философия так одержима бестелесной рациональностью, что телесная спонтанность вместе с ее особым противоречием выпала из ее поля зрения. Конечно, проще считать нравственное совершенствование вопросом следования нормам или оценки пользы или бесполезности. Хорошо обдумай ситуацию, приложи силу воли – и готово. Проблема в том, что эта модель в корне неверна. Исходя из того, что мы знаем о психосоматике, она не состоятельна. Более того, она нисколько не отражает то, как мы проживаем свою жизнь.

Происходят перемены. Ученые в последние десятилетия начали уходить от абстрактных моделей^{238} когнитивных способностей к более телесным. Они начинают понимать, что восприятие, на которое мы чаще всего опираемся, – это чувственное эмоциональное “восприятие как”, а не рассудочное, бесстрастное “восприятие что”. Мы созданы для действий, а не для размышления. Это может существенно повлиять на все: от того, как мы обучаем, до того, как мы проводим общественное обсуждение, принимаем политические решения и воспринимаем личные отношения. Многое зависит от попытки довести бестелесный абстрактный подход до доступных человеку пределов: некоторые тенденции можно заметить^{239}, лишь применяя статистические инструменты к большим объемам данных. Однако когда речь заходит о принятии политических решений, идея, будто выбор можно свести к математическим уравнениям, даже вредна. Мы мыслим эмоциональными, телесными образами^{240}, и пока мы не понимаем эти “метафоры, которыми мы живем”, мы у них в плену.