И так же падал снег

Так мы и сделали — и Салаватка на вытянутых руках понес ящик к подъезду дома. Мы, не сговариваясь, решили крысу утопить в подвале, где стояла, не убывая вода. Раньше мы заглядывали только в окно, стараясь рассмотреть, что покоится на дне подвала. Когда попадал туда солнечный свет, какие-то предметы поблескивали в глубине, а на поверхности плавали маленькие живые существа, похожие на сапожные гвоздики: крошечная головка и острый хвостик. Головастики-карлики. Но неделю назад подъехала к нашему дому пожарная машина, соскочили с нее два пожарных в касках, стащили с платформы насос, открыли ломиком дверь в подвал, сунули туда «кишку» — и стали откачивать воду. Вода побежала, как весенний ручей, вдоль тротуара — и мы с самого начала устремились за ней, проводили ее чуть ли не до Кабана, вернулись назад, а уже ребятня — глядим — кораблики пускает.

Пожарные с двух сторон работают, ухватившись за поручни, смахивают пот с лица, просят нас посмотреть, убыла ли вода в подвале. Мы спустились по лесенке вниз, заглянули вовнутрь: таинственный полумрак, и обдает сыростью, подземным холодком. С минуту стояли молча, приглядывались: никак не разобрать, убывает вода или нет.

— Ну, чё там? — кричали нам сверху.

Уже добровольцы подошли выкачивать воду, пожарные отдыхали, поснимав с головы блестящие каски. Перегнулись через железную решетку, что под лестницей, смотрят — тоже не поймут, убывает вода или нет. Уже «ручей» до Кабана, наверное, добежал, а конца что-то не видно.

Позвали Германа:

— Ну-ка, погляди, чё там такое?

Спустился он по ступенькам вниз, отодвинул нас в сторону, чтоб мы не свалились с приступка в омут, несколько минут смотрел, приглядывался к той черте, до которой стоит вода, потом поднялся наверх, махнул рукой:

— Зря качаете!

— Как это — «зря»?! — вскинулись пожарные. — Сами вызывали машину!

— Вызывали, вызывали! — подтвердила тетя Дуся — дворничиха наша. Как раз ее квартира над этим подвалом. — Плесень у меня ползет по стенам. До каких пор можно такое терпеть? Давайте качать все по-очереди. Вон сколь народу собралось!..

И, правда, чуть ли не вся улица была в сборе, даже с Дегтярной народ привалил. Еще когда пожарная машина с колокольным звоном неслась по нашей улице, за ней увязался хвост — бежала ребятня, распахивались окна, люди тревожно спрашивали:

— Где горит?

Смотрели на крыши домов, но ни дыма, ни огня, а все как раз наоборот. И все-таки — целое событие: воду откачивают из подвала, а она не убывает.

— И не убудет! — стоял на своем Герман. — В двадцать шестом году было наводнение, и как зашла сюда вода, так и осталась на веки вечные.

— Как это осталась? — не унималась тетя Дуся. — Быть того не может!

— А вот может, — говорил Герман Федоров, и толпа тесным кольцом окружила его:

— Докажи!

— А чего доказывать? Волга куда впадает? В Каспийское море? Факт. А Кабан соединяется с Волгой. Факт?

— Ну, факт!

— Вода в подвале — подземная, идет от Кабана. Можно ли перекачать озеро Кабан, вместе с Волгой и Каспийским морем?..

Пожарные подняли «кишку», намотали ее на колесо, поставили насос на платформу — и с колокольным звоном поехали обратно. Народ разошелся, а мы ринулись вниз по лестнице и долго рассматривали блестящие предметы на дне подвала, стараясь разгадать, что это за штуки такие лежат под водой, и как их достать…

Теперь дорога к этой «вечной» воде была открыта и мы несли туда «шельму» в ящике, чтоб утопить ее в темном омуте. Спустились по ступенькам вниз, Салаватку пропустили вперед, он поднял ящик над водой, держит на вытянутых руках:

— Бросать с ящиком, или как?..

— С-стой! — командует Витька. — Я п-придержу ящик, а ты отдерни фанерку — и она п-плюхнется в воду… Р-раз, д-два, т-три!..

Крыса плюхнулась в воду, ушла на дно.

— Вота, дождалась! — закричал Салаватка. — Теперь ей конец!..

— А вон она! Выплыла! — увидел я усатую мордочку на середине темной воды.

— П-плывет! — изумился Витька Титов.

— Плывет, — сказал я. — Да еще как!..

Крыса выбралась на песчаный откос, образовавшийся от разрушенной печи, отряхнулась, как собака, обернулась, поглядела на нас: «Дурачки!» — и спокойно пошла к выходу, к отдушине, которая просвечивала в стене и выводила «шельму» в соседний двор.

— Бежим! — сказал Салаватка. — В Лелькином дворе мы ее накроем!

— Я побегу нашим двором, а вы бегите улицей, чтоб захватить ее с двух сторон, — сказал я — и мы разбежались в разные стороны…

С соседним домом, где жил жокей Ларионов, нас разделял невысокий забор, и я сообразил, что путь до него короче, нежели бежать улицей, через ворота. Я помчался через наш подъезд, добежал двором до мусорной кучи, перемахнул через забор… Что-то хрустнуло под ногами — и я только успел ухватиться за скользкие доски, чтоб не погрузиться с головой в холодную, вонючую жижу.

— Г-гошка провалился в п-помойку! — услышал я голос Витьки Титова.

— Чё теперь делать? — подбежал Салаватка, глянул на меня сверху вниз.

— Доску какую-нибудь подай! — крикнул я ему из ямы. — Скорее, руки сползают, не за что ухватиться.

Из дому выскочила Лёля Ларионова.