Я нашла его в Интернете (рассказы)

Он говорил негромким, спокойным, авторитетным голосом, вызывающим доверие, опираясь при этом на ручку трости, чтобы стоять прямо. Профессор Габи Амит тут же предложил статью о росте национального самосознания в мусульманских странах советского блока, и Эндрю благодарно просиял. Он заговорил быстро, с юмором, жестикулируя свободной рукой, которая словно просилась опуститься на плечо собеседника или преподнести ему подарок. Его плечо двигалось в такт его беглому оксфордскому английскому, который действительно был щедрым подарком для тех, кто его слушал, вызывающим восхищение и уважение, если не зависть. В конце встречи Эндрю обменялся с профессорами визитками.

— Был очень рад встрече с вами, господа, и рад был бы встретиться с каждым из вас снова. Может быть, получится еще здесь, на этой конференции? Думаю, мы можем быть полезны друг другу и другими способами!..

— Нам нужно взять еще по бокалу шампанского, — сказал он ей после прощания с советологами. — Мы должны выпить за вас. Вы — замечательная!

Юдит ненавидела комплименты, причем как говорить их, так и получать. Она не умела легко ответить на комплимент комплиментом, но и оставаться в долгу не любила. В данном случае она убедила себя, что льстец не обязательно лжец, он просто хочет угодить, сделать приятное. И если двадцать процентов из того, что он говорит, является правдой, то этого вполне достаточно. Но, кажется, она уже немного пьяна.

— У вас красивая трость, особенно мне нравится ручка, — заявила она и сразу же пожалела об этом.

— Обратите внимание, на этой ручке есть часы!

— Что-что есть?

— Часы. Смотрите, крышка откидывается, и я вижу, который час. Сейчас девять часов и двенадцать минут.

— Верно! А я вижу это на своем мобильном телефоне. Можно сказать, вы держите время в своей руке… — Она привыкла поддерживать мужскую самооценку.

— Я чувствую рукой, как проходит время, а в последнее время у меня было больше времени это почувствовать, — сказал он, улыбаясь, и добавил: — Вместо часов сюда можно вставить фотоаппарат, диктофон, украшение…

— А что это за значок? В какой войне вы отличились? — спросила она, указывая на маленький синий металлический крест, края которого были похожи на лепестки цветка в отличие от других военных значков в желто-красно-черную полоску.

— О, это ОБИ[28]. Самый замечательный. Это национальная награда за выдающиеся заслуги вроде французского ордена Почетного легиона. Я получил его недавно за деятельность, о которой нельзя говорить. Многие получают это сегодня за всякую чепуху. В моей семье несколько человек получили. Семья Ховард, вы знаете…

— На самом деле я не знаю.

— Хм… Израиль — маленькая страна. Я — Ховард по отцовской линии, это очень известная аристократическая семья в Англии начиная с пятнадцатого века. У нас был замечательный особняк, но мой прадедушка не был старшим сыном. Вы знаете, что в Англии только старший сын получает все наследство?

— Да-да, конечно, — обманула она, чтобы не слышать больше, что Израиль — маленькая страна.

Эндрю продолжал:

— Остальным сыновьям приходится искать себе что-то: должность в правительстве или в армии. Я пошел в армию. Во всяком случае, это интереснее, чем работать в правительстве. А по материнской линии я потомок Диккенса.

— Писателя Диккенса? Который написал «Дэвида Копперфилда»? В самом деле? — Это впечатлило Юдит не меньше, чем ОБИ, о котором она никогда раньше не слышала и даже заподозрила, что Эндрю обманывает ее, чтобы произвести впечатление.

— Да, конечно. Моя мама мечтала, чтобы я стал писателем или хотя бы актером. Благодаря ей я пристрастился к чтению, к стихам. Пробовал писать стихи, даже сонеты. Ничего особенного я не сочинил, просто хотелось выразить свои чувства, поделиться ими, понимаете? Простите, что я так много говорю о себе. Похоже, я слишком много выпил.

— Мой дед по материнской линии служил в российской армии, — заговорила Юдит. — Кажется, он снабжал царских солдат пивом. У него была пивоварня в Ровно. Понятия не имею, в каком звании он был. Он умер, когда я была младенцем. Сохранилась фотография, на ней он в форме, в сапогах, в военной фуражке и с кожаным ремнем, который едва удерживает его пузо… Не уверена, что он понравился бы мне, если бы я его встретила. Сама не знаю, почему я рассказываю вам такие вещи…

— Я впервые встречаю человека, который рассказывает неприятные вещи о своей семье.

— Я очень самокритична. Это наследственное заболевание. Родившиеся в Израиле излечились от него, а я еще нет…

Он засмеялся и спросил:

— Что вы делаете завтра?

— Что я делаю? Мы участники конференции, не так ли?

— Вы знаете, меня не интересуют ни лекции, ни трапезы. Так, может быть…

— Меня тоже не особенно интересуют лекции и завтраки с обедами, но завтра днем я сама читаю лекцию…

— Тогда, может быть, вы позволите пригласить вас немного погулять по окрестностям завтра утром? Вы знаете эти места?

— Честно говоря, я впервые в этом городе.

— Правда? Вы никогда не были в Бате?

— Правда, правда. Мне кажется, что для нас организуют экскурсию по городу в последний день: бани, церкви и тому подобное.