Я нашла его в Интернете (рассказы)

Она пожала плечами, чтобы стряхнуть с себя неудачный комплимент. Наконец-то заросли на обочине расступились и взгляду открылось нечто, что соответствовало слову «луг», слову, о значении которого она не раз задумывалась. Широкое пространство вскоре упиралось в невысокий холм, покрытый светло-зеленой травой. На склоне холма паслись очень белые овцы с очень черными ушами. Они ласково щипали траву. Зеленый цвет уходил вдаль, а почти на самой вершине холма бегали белые, коричневые и пятнистые кролики с торчащими ушами.

— Ух ты! Остановитесь, остановитесь, пожалуйста!

Он припарковался на обочине дороги, открыл багажник, достал клетчатый плед, схватил ее за руку (ой, что такое?) и направился в сторону луга. Библейские сандалии Юдит тонули в темной липкой грязи. Эндрю нашел сухое место, свободное от овец, и расстелил плед. Кролики, чьи уши тут и там торчали на склоне холма, моментально исчезли, поспешив спрятаться в норах.

— Отдохнем немного? — предложил он и растянулся на половине пледа, положив трость вдоль тела с внешней стороны и закрыв глаза. Одно мгновение она обдумывала ситуацию, а затем легла на другую половину, оставив свободное пространство посередине. Она не хотела закрывать глаза, но солнце, которое было почти в зените, ослепляло ее, и она сдалась, закрыла глаза и почувствовала волны тепла — то ли от солнца, то ли от легких прикосновений меха кроликов, которые теперь — ой! — шустро бегали уже вокруг них, забавно двигая носами.

— Прямо рай какой-то, — лежа на спине, пробормотала она, пальцами одной руки поглаживая траву и пытаясь дотронуться до кролика.

— Вам повезло, вы приехали сюда летом. Зимой здесь все засыпано снегом.

— А что делают все эти кролики зимой? Где они живут, что едят?

— Бедные кролики… Что они делают зимой? Честно говоря, никогда об этом не задумывался.

Они обменялись еще несколькими ленивыми репликами о погоде, о двух типах российских зайцев — беляке и русаке, цвет которых меняется в зависимости от сезона… Юдит вспомнила о шоколадных кроликах, их она обычно получала на Новый год, о гусях и утках, плывших по Днепру, когда она с родителями ехала на дачу.

— Однажды в наш двор с высокой сосны упал вороненок. Когда я вышла на крики матери-вороны, летавшей над ним, я увидела птенца под сосной и подумала, что он мертв, но он открыл глаза, учуяв запах мяса от моих ладоней, потому что я как раз готовила фарш для котлет. Я посадила его в соломенную коробку и стала выхаживать. Он открывал клюв, как только видел меня, а потом начал ходить за мной по двору, словно утенок. Летать он не умел, даже когда вырос. Мы назвали его Габриэлем, он жил у нас почти год, пока его не сожрала собака…

Юдит продолжала болтать без умолку. Слова вылетали из нее, смешивались с воздухом и исчезали. Он слушал с закрытыми глазами, то молча, то смеясь, то говоря «и…», а иногда возвращаясь к сказанным ею словам.

В свою очередь он рассказал об охоте на кроликов с собаками и без них, о хитром использовании их склонности прятаться в маленьких норах и чувствовать себя защищенными, о Лесси и Пупетте, двух своих замечательных собаках породы колли и их щенках… А еще — об узколобых командирах и старших офицерах, у которых нет никакого воображения, которые не видят дальше кончика собственного носа и не принимают его, Эндрю, предложения. И о том, что его жена нуждается в ком-то вроде отца или слуги, а не в любящем супруге, она не хочет с ним разговаривать, не хочет прикасаться к нему, ей бы только обвинять, жаловаться и критиковать. Иногда она будит его среди ночи и начинает предъявлять претензии. Собаки — они так искренне выражают свои чувства, облизывая тех, кого любят, в любом месте тела и лая на тех, кого ненавидят, и все это — без всякого расчета!

Она рассказала ему об их собаке по кличке Гитлер, которую в Израиле пришлось переименовать, чтобы ее не отравили, и о собаке Лесси из книги, которой она зачитывалась в детстве.

— Все жители Гринол-Бридж ставили часы на без пяти четыре, когда видели, что Лесси бежит по улице навстречу вышедшему из школы Джо Керраклафу. Вы понимаете? «Ответственность — это форма любви», — сказала она и спохватилась, услышав, что снова говорит, как учительница…

Внезапно она вскрикнула и вскочила, почувствовав резкую боль между пальцами правой руки.

— Что случилось?

— Кажется, меня ужалила пчела.

Она раздвинула пальцы и показала Эндрю покраснение и припухлость между двумя пальцами. Он взял ее руку, перевернул, поднял и сказал:

— Полижите.

— Что?

— Полижите, слюна лечит раны, это знает любое животное. Наверное, это была оса, потому что я не вижу жала. Сочувствую!

Пока она с удивлением смотрела на него, он поднес ее руку ко рту и осторожно лизнул больное место взад и вперед, глядя на нее снизу вверх в ожидании одобрения. По ее телу разлилось тепло. Она не возражала. Она понимала, что этим отсутствием сопротивления говорит ему нечто опасное, но ей нравилась их игра.

— Сделайте так, — сказал он, и его голос был низким и хриплым.

— Хорошо, большое спасибо, — осторожно сказала она, пытаясь забрать у него руку.