Я нашла его в Интернете (рассказы)

Утром он открыл глаза и не понял, где он. Особенно странным было пение птиц. Звучали голоса птиц, ареалом обитания которых никак не могла быть одна страна! Это были птицы из Африки, Австралии, Южной Америки. Что это? Вертя головой в разные стороны, он сел на кровать, потом встал и подошел к окну. Увидел цветущее гранатовое дерево, но ни одной птицы на нем не было. Юдит, смеясь, следила за ним со стороны.

— Где они?

— Ты не понял? Я поставила тебе диск! Компакт-диск с песнями разных птиц!

— Вы заслуживаете, чтобы вас хорошенько побили! Да, побили! И поцелуев, поцелуев! — Он осыпал ее поцелуями и уложил обратно в постель.

В йом-ришон[38] она поехала в университет, а он провел серию осторожных, нащупывающих и разочаровывающих встреч в вестибюлях разных отелей.

Вечером он коротко рассказал ей о них, с обидой подчеркнув грубое, если не хамское поведение израильтян. Она рассказала ему об армейских джипах с английскими солдатами в красных беретах, эти джипы припарковывались прямо на газонах, а потом «анемоны»[39] — так евреи называли этих солдат — входили в дом и переворачивали все вверх дном в поисках оружия.

— Может быть, мой папа был одним из них, — сказал Эндрю.

— Очень может быть. Евреям они не казались симпатичными или нежными.

— Давай не будем говорить о политике, — сказал он.

— Не будем говорить об этом, не будем говорить о том. О чем же нам говорить?

— Поговорим о том, какая ты красивая, какая ты замечательная и какая ты хорошая.

— Эндрю, хватит, хватит.

— Что случилось?

— Ничего не случилось…

Утром в понедельник Юдит села за руль своей машины, и они поехали в циммер в мошав Арбель. Эндрю сидел рядом с ней в спортивной одежде и в раздражающей ее христианской версии рассказывал обо всем, что недавно узнал о Масаде, Ироде, ессеях, Мертвом море, Кумранских пещерах.

— В последнее время я много читаю и думаю об иудаизме.

— Я понимаю. А что ты думаешь об иудаизме?

— Это очень интересно. Древняя, очень древняя религия. Дикая. Жестокая. Мне довольно сложно понять богословские принципы иудаизма, это больше похоже на фанатичное настаивание на всевозможных довольно странных обычаях. Я не понимаю, почему вы цепляетесь за эти обычаи, которым нет места в современном мире. И национализм меня беспокоит.

— А в христианстве тебя ничего не беспокоит? Крестовые походы тебя не беспокоят? Тридцатилетняя война не беспокоит? Преследование гугенотов во Франции не беспокоит?

— Джудит, Джудит, пожалуйста, давай не будем говорить о религии. Мне не нравится, когда ты злишься. Ты никогда не злилась на меня раньше, не так ли?

— Верно, верно, давай не будем. Поговорим лучше о мошаве Арбель. Ты знаешь, что по одной легенде оттуда начнется избавление?

Она рассказала ему о раби Хия Руба и раби Шимоне бен Халафта, которые шли по долине Арбель и видели мерцание первой утренней звезды, Айелет а-шахар. И сказал раби Хия Руба раби Шимону бен Халафта, что так придет избавление: чем больше звезда померкнет, тем ближе будет избавление.

— Так что, может быть, и наше избавление придет, когда наша любовь угаснет, — заключила она.

— Наше избавление? Наше избавление уже пришло! Моя любовь к тебе спасла меня. Твоя любовь ко мне спасла тебя. Любовь — это и есть избавление, какое еще может быть избавление?..

Ей делалось все более неловко от этого разговора. Она заговорила на другую тему — об Ироде. Эндрю заявил, что это был великий царь, поднявший культурный уровень Древней Палестины. А Юдит сердито рассказала ему, как он спускал с горы Арбель своих солдат в клетках, чтобы уничтожить повстанцев и их семьи, которые спрятались в пещерах, и как он убил свою жену, других членов семьи и много еще кого.

Видимо, было невозможно избежать споров.

Когда, миновав коровники поселка, они добрались до циммера, он наполнил джакузи и пригласил ее погрузиться вместе с ним. Это было приятно, хотя и довольно тесно. Он потрогал и потер ее ягодицы культей ноги, и она задалась вопросом, как ему удается не стыдиться своей инвалидности.

Днем они пошли погулять в тени внушительной мрачной скалы. Вся территория мошава была усеяна цветами — нарциссами, цикламенами, анемонами, красавками, крестовниками и другими, названия которых Юдит не знала. От зрелища этого плотного разноцветного ковра захватывало дух. На деревьях с плоскими кронами, названия которых Юдит тоже не знала, они обнаружили множество птиц, стаями, словно по команде, взлетавших в небо. Воздух был чистым, умиротворяющим. Но споры не были забыты.

В ту ночь они страдали от комаров, лая собак и запаха коровьего навоза. Они гладили друг друга, но не более того.

Утром они поехали на Кинерет, наметив посетить христианские места в его окрестностях: католическую церковь и греческую православную — в Капернауме, гору Блаженств и церковь Блаженства, Табаху, Сад Курси, Иордан, Магдалу. Ей пришло в голову, что ее дедушка плюнул бы, проходя мимо церкви. Как можно рассказать Эндрю такое?