Я нашла его в Интернете (рассказы)

Всякий раз, когда она приходила в офис, ее ждали эти ярко-желтые конверты с адресом, написанным его почти неразборчивым почерком. Она пристрастилась к ним, но в то же время они стали для нее рутиной. В одном из писем он спросил, не хочет ли она встретиться с ним в Германии, в Мюнхене, где он должен быть в феврале на семинаре. «Мы можем снять комнату в уединенной деревне, у подножия гор, и провести там два дня, просто занимаясь любовью. Мне нужно прижать тебя к себе и почувствовать нежность твоего тела. Я хочу смотреть на тебя, трогать тебя, ласкать и довести до пика счастья. Вот такой план». Далее шло подробное расписание: дата и время встречи в аэропорту, поиск жилья, время для занятий любовью, рабочие встречи, снова время для занятий любовью, отправка в аэропорт.

«Эндрю, любовь моя, у меня нет проблем с тем, чтобы организовать себе несколько дней для исследований в Германии и даже несколько лекций о месте Шопенгауэра в русской философии и поэзии конца XIX века. Среди моих публикаций есть кое-что на эту тему, но, говоря по правде, я не испытываю ни малейшего желания ехать в Германию. Попытайся понять меня. Я не хочу встречаться с немцами и убеждать себя в том, что они очень милые. Это не только моя личная семейная история, это больше того».

Через несколько недель Эндрю написал: «Я хорошо понимаю твое нежелание поехать в Германию. И я намерен снова приехать в Израиль вечером в субботу, 23 апреля, и мы сможем быть вместе целую неделю. Я написал нескольким людям. У меня намечена встреча с командующим израильского тыла. Постараюсь познакомиться с нужными людьми, чтобы узнать о возможностях трудоустройства. Я безумно люблю тебя. Я думаю о тебе днем и ночью. После телефонного звонка твоего бывшего мужа моей жене ситуация дома стала невыносимой. Это все изменило. Я повторяю про себя твое имя, я пишу твое имя снова и снова, и это спасает меня. Мне нужно найти работу за границей, желательно в Израиле». Она написала ему, чтобы он не забыл взять с собой купальный костюм. Нет-нет, не Эйлат и даже не Эйн-Геди, на этот раз что-то другое.

Она забронировала циммер[36] на ночь с понедельника на вторник в мошаве Арбель и попросила его не назначать встречи ни на понедельник, ни на вторник. Было бы хорошо, если бы он посетил эти христианские места в районе Кинерета.

И вот она снова в аэропорту с букетом цветов. Правда, купленном в миштале[37] с целью экономии. Она приехала на своей купленной после развода машине и с трудом нашла парковку. Самолет опаздывал, и ей пришлось два с половиной часа томиться в зале прилета. Когда она, наконец, увидела его, хромающего к ней, и да-да, все в том же офицерском костюме, она заметила вдруг необычный размер и форму его ушей и какую-то беспомощность позы и выражения лица. Он поставил чемодан, чтобы обнять и поцеловать ее, но она протянула ему букет, и ему пришлось вытянуть над ним шею, чтобы поцеловать ее в макушку. Она покатила его чемодан в направлении своей машины. Чемодан с шумом катился по шероховатой бетонной поверхности. На каком уровне она вышла из машины? В каком ряду поставила ее? Где же эта машина, черт возьми! Эндрю едва поспевал за ней, но без умолку говорил о том, как соскучился, о красоте и достоинствах ее тела. Прежде чем Юдит нашла машину, она споткнулась о ступеньку, упала и ушиблась. Он поднял ее, потом чемодан и позволил ей катить его дальше в полутьме.

По дороге в Иерусалим она включила «Голос музыки», чтобы попытаться заглушить его непрерывную речь, но он продолжал говорить вместе с музыкой. Тогда она приглушила концерт для скрипки № 3 Моцарта, пытаясь создать в себе заслон, который бы сделал тише его речь с благородным оксфордским акцентом и авторитетным тоном нескончаемой лекции.

Найти парковку возле ее дома в Иерусалиме удалось не сразу. Когда она открыла, наконец, старую деревянную дверь, был уже поздний вечер. Она заварила им обоим чай. Он открыл чемодан и протянул ей довольно тяжелый подарочный пакет.

— Открой, — попросил он ее.

— Сейчас?

В пакете была коробка, а в коробке шар из синего стекла, на котором были изображены все континенты и все моря Земли. Лазурная планета крепилась на резной деревянной подставке, что позволяло поставить ее на стол или на полку.

— Какая красота! Это волшебно! Спасибо! Ты подарил мне весь мир?

— Я хотел бы. А пока я хочу, чтобы ты чувствовала себя женщиной большого мира.

— Я бы хотела быть твоей женой, Эндрю, а не женой большого мира.

— Тс-с-с… Иди сюда, иди ко мне, давай не будем об этом говорить. Мне нужно почувствовать тебя. Да-да, если бы мы были женаты, мы могли бы прийти домой после рабочего дня, поговорить, посмеяться, поужинать, рассказать друг другу обо всем, что произошло с нами в течение дня… Да-да, не плачь, успокойся, давай я тебя успокою. Иди ко мне, моя красавица…