Я не старею, я меняюсь. Разговор с позитивным психотерапевтом

Не забуду потрясение, которое испытала в пенсионном фонде, когда впервые пришла узнать об оформлении пенсии. В то время пенсионный возраст для женщин наступал в пятьдесят пять лет. Я в свои на тот момент пятьдесят четыре года бодренько взлетела на пятый этаж и обратилась к сотруднице на вид лет сорока. «Вы какую пенсию оформляете, по инвалидности?» – спросила она. Я ответила, что по возрасту. «Не по возрасту, а по старости», – поправила компетентная дама. Эти слова прозвучали как гром, как угроза. И произнесены они были четко, чтобы никаких иллюзий не осталось. Мне показалось, что даме доставляет особое удовольствие раскрывать глаза будущим пенсионерам на то, что, как бы они ни старались, здесь, за этим порогом, их настигает неумолимое время, и, соглашаясь назваться пенсионером, они автоматически получают ярлык «старик», «старуха». Помню, выходя из этого учреждения, даже в зеркало вгляделась попристальнее: что изменилось? Спросила у своего отражения с ехидцей: «Что, явных признаков старения не замечаешь? А они есть! Тебе только что об этом сказали со всей определенностью».

Есть целая наука, геронтология, которая изучает старение, старость и долголетие. Очень четко. Некоторый оптимизм вселяет только последнее слово.

Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) относительно недавно определилась с терминами и пересмотрела возрастные нормы в связи с общей тенденцией увеличения жизни людей. По их предложению люди вплоть до сорока четырех лет считаются молодыми, до шестидесяти длится средний возраст, и только потом наступает пожилой. Стариками можно считать людей от семидесяти пяти до девяноста, после чего приходит время долгожителей.

По этим стандартам я плавно перехожу из среднего возраста в пожилой. В официальных терминах «зрелый возраст» не обозначен. Возможно, он между средним и пожилым? Как бы то ни было, термины официальной организации вполне определенно показывают, что следующий этап за пожилым возрастом – старость. Не знаю, кто к этому готов. А ведь может случиться, что в возрасте старости проживешь лет пятнадцать-двадцать – население нашей планеты, особенно в индустриально развитых странах, стремительно «стареет». Смертность среди наших современников семидесяти лет вдвое ниже, чем тридцать лет назад.

Старение, особенно среди тех, кому за восемьдесят, имеет явный гендерный дисбаланс. Согласно статистическим данным, мужчин и женщин до сорокапятилетнего возраста примерно одинаково. После этого процент смертности у мужчин растет быстрее, так что к семидесяти годам на шесть женщин приходится примерно пять мужчин, а к восьмидесяти годам это соотношение составляет 4 к 1. Это, по данным Стюарта-Гамильтона, для благополучных европейских стран. Российская статистика намного печальнее. Называлось множество причин более ранней смертности мужчин. Одна из концепций объясняет это тем, что традиционно мужчины ведут более активный физически образ жизни.

Интересно наблюдать, как меняется отношение к возрасту с течением времени. В XVIII веке средняя продолжительность жизни составляла тридцать четыре года.