Я, редактор. Настольная книга для всех, кто работает в медиа

Примеры плохих формулировок приводить не буду, но, думаю, все мы с ними знакомы. Их легко распознать по растерянности в глазах реципиента и вопросам: «Прости, что?»,»Я не понимаю, о чём это, о бизнесе или о спорте?», «Кто такой этот N?», «Эм, окей, а почему я должен знать это?».

Однако необходимо понимать, что гипотеза, а вместе с ней и тема могут измениться – и, скорее всего, изменятся по ходу исследования.

Работа с автором во время полевого исследования

Роль редактора на этом этапе в основном сводится к поддержке. Во-первых, психологической: короткие обсуждения, как идут дела, помогут облегчить сомнения автора. Во-вторых, документальной: часто приходится писать запросы и письма с просьбой об интервью, подключать собственные источники, экспертов, знакомых и т. д.

Редактор не должен трястись над своей записной книжкой – наоборот, следует быть максимально открытым и помогать контактами, наблюдениями, фактурой (даже в тех случаях, когда редактор сам пишет и приберегает какие-то истории для своих текстов).

Кроме этого, редактору иногда приходится разрешать конфликты автора с источниками. А в случае, если конфликт неразрешим, переигрывать план работ уже по ходу исследования. Так или иначе, на данном этапе опасно оставлять журналиста одного в поле – необходимо быть в курсе всех перипетий его исследования.

Как я писал выше, автор часто не понимает до конца, что видит и слышит и о чём буквально вопиет собранная фактура. Если вы в этот момент спрячетесь, как улитка в раковину, до момента отчёта о проделанной работе, то рискуете сорвать и промежуточный, и финальный дедлайны – из-за несоответствия ожиданий в части глубины понимания истории.

Анализ и корректировка гипотезы

После того как все интервью взяты, а документы добыты и проанализированы, редактор с автором садятся за стол и обсуждают, прозрачна ли история и могут ли они докопаться до чего-то большего в разумные сроки. Если ответы – «да» и «нет», – то редактор ещё раз подвергает сомнению и уточняет гипотезу, то есть будущую тему. Выглядит это так: «Мы убедились, что у нас есть исчерпывающий ответ на вопрос, почему самый дорогой футболист в мире не забил ни одного гола за сезон, но по-прежнему каждую игру выходит в стартовом составе. Как нам это продать читателю, чтобы он кликнул на заголовок? Предлагаю так: “Нападающий Вернер стоит $100 млн, но не забивает. В чём его скрытая польза для “Челси”?” И подзаголовок: “Как статистика обманывает нас”. Годится?» Далее следует ещё один спор, уже более предметный, с аргументами а-ля «частота поисковых запросов» и претензиями вроде «недостаточно провокативно, давай лучше напишем “Почему его до сих пор не выгнали?”» и т. д. В конце концов стороны приходят к компромиссу, и автор садится за клавиатуру. Перед ним мерцают цифры с кровавым оттенком: дедлайн.

Редактура

Кроме дедлайна у автора есть ещё одна цифра, на которую он ориентируется, – объём текста. Как правило, его измеряют в тысячах знаков с пробелами (посмотрел: уже 59 650, почти четверть книги). Цифра эта в глазах далеко не всех журналистов отсвечивает зловещим красным, так как среди авторов много графоманов, а также персон, не способных излагать сложные материи сжато. Тех и других хлебом не корми, дай написать побольше. Это грозит выходом реки нарратива из берегов темы с немедленным утоплением редактора в технических подробностях, вставных новеллах и, что уже смертный грех, лирических отступлениях.

Чтобы избегать подобных ситуаций, редактору следует проводить ежемесячные молебны о прибавлении способности следить за читательским вниманием – точнее, нечто вроде спецкурса «Как читать глазами аудитории и ловить моменты, когда читатель может всё бросить и уйти». Спойлер: такие моменты потенциально заложены в конце каждого абзаца или неловкой фразы.

Именно поэтому опытный редактор учит автора писать так, чтобы: а) каждый новый абзац содержал новый поворот сюжета; б) каждое предложение хотелось поцеловать.

По меньшей мере нужно, чтобы читатель испытал благодарность за то, что ему рассказывают связную и внятную историю, каждый поворот которой ведёт его к пониманию чего-то нового.

В связи с этим не устаю повторять важнейший принцип журналистики, сформулированный главным условно-отрицательным героем фильма «Уолл-стрит» Гордоном Гекко: «Расскажи мне то, чего я не знаю». Я бы добавил: удиви меня.

Далее. Получив первый драфт статьи, редактор не спешит его править. Для начала он просто читает текст, возможно закатывая глаза (много раз). И, включив ту самую читательскую интуицию, быстро отмечает места, где ему захотелось бросить читать или где возникли принципиальные, ключевые вопросы.