Я – снайпер. В боях за Севастополь и Одессу

Как-то поздним вечером мы с мамой коротали время под музыку из радиоприемника. Я привезла его из Соединенных Штатов, и качество звучания он имел отличное. Передавали концерт по заявкам победителей, солдат и офицеров Сталинградского фронта, в феврале завершивших разгром немецкой армии фельдмаршала Паулюса: немного классики, немного народных песен, немного советской эстрады. Стук в дверь раздался неожиданно. Вошли два молодых офицера НКВД, поздоровались и предложили мне собираться и ехать с ними.

Бедная моя Елена Трофимовна, вытиравшая чашки после вечернего чаепития, уронила одну на пол. От страха у мамы задрожали руки. Ни для кого не было секретом, как «органы» проводят аресты. Их сотрудники появляются в домах подозреваемых внезапно, разговаривают вежливо, увозят свои жертвы быстро. Я надела гимнастерку, перекинула через плечо портупею, стала стягивать на талии командирский ремень. С правой стороны на нем держалась темно-коричневая кожаная кобура пистолета «ТТ». Если прикажут ее снять, отберут пистолет, – значит, это арест.

– Товарищ лейтенант, вы едете в Кремль, – сказал один из офицеров.

– В Кремль?! – я шагнула к книжной полке, взяла англо-русский словарь, сунула его в карман, а учебник английской грамматики – за борт шинели, ведь это были книги Верховного Главнокомандующего. Коли случай выпал, надо вернуть их ЕМУ.

Расстояние от улицы Стромынка до центра Москвы составляет примерно десять километров. Осталась за спиной набережная реки Яузы, старинные кирпичные дома, уродливые постройки советского времени вроде клуба имени Русанова, второй этаж которого напоминал часть огромной шестеренки. Лучи фар автомобиля выхватывали из темноты то деревья на бульваре, то рельсы трамвайных путей, то стены многоэтажных зданий. Стараясь сосредоточиться, я размышляла о том, будет ли дано мне какое-то новое архиважное поручение, или же Иосифа Виссарионовича интересуют детали минувшей поездки в США.

В приемной лейтенанты галантно помогли мне снять шинель. Расстегнув кобуру пистолета, я отдала оружие секретарю Сталина – лысому, полноватому, невысокому человеку – Поскребышеву Александру Николаевичу. Он положил мой «ТТ» в выдвижной ящик стола, сказал, что забрать его можно после визита, и указал на дверь: «Проходите. Товарищ Сталин вас ждет».

Темно-коричневые дубовые панели в кабинете, два стола, составленные в виде буквы «Т», очень большая карта, закрытая шторками, – все это находилось здесь и в августе 1942 года, когда наша комсомольско-молодежная делегация направлялась в Америку. Только теперь я стояла перед Генеральным секретарем ЦК ВКП(б) одна. Иосиф Виссарионович шагнул мне навстречу, пожал руку и улыбнулся:

– Здравствуйте, Людмила Михайловна!

– Здравия желаю, товарищ Главнокомандующий! Лейтенант Павличенко прибыла по вашему приказанию! Вот ваши книги: словарь и учебник, – я положила их на край длинного стола и снова вытянулась по стойке «смирно».

– Пригодились?

– Очень! Все-таки смогла говорить.

– Я слышал об успехе вашей поездки.

– Мы старались выполнить ваш приказ, товарищ Сталин! – я продолжала стоять навытяжку и, как предписывает Устав, смотреть в глаза высокому начальству.

– Да вы садитесь, – Иосиф Виссарионович указал на стул возле стола и сам сел напротив меня. – Говорят, по приглашению президента Рузвельта и его супруги вы неделю провели в их поместье «Гайд-парк»?

– Так точно, товарищ Сталин.

– Возможно, этой осенью мне тоже придется встретиться с этим американцем, – Главнокомандующий поднес ко рту свою знаменитую трубку и сделал глубокую затяжку. – Расскажите, что они за люди…

Не знаю, почему, но на этот раз я очень сильно волновалась.

Одно дело просить книги, другое – докладывать руководителю государства об итогах весьма непростой поездки. Ведь получилось, что главную ее задачу: всемерно способствовать открытию второго фронта – мы не выполнили, поскольку военные действия союзники в Европе так и не начали. Скорее всего, наша студенческая делегация смогла лишь оказать определенное влияние на общественные настроения в США, Канаде и Великобритании, вызвать сочувствие у простых людей к борьбе советского народа с фашизмом. Лидеры этих стран вели свою игру и особых симпатий к нашей стране не испытывали. Однако президент Рузвельт и его супруга, в отличие от господина Черчилля, показались мне людьми более искренними, честными, способными воспринимать чужую точку зрения.

Речь моя была сбивчивой, с длительными паузами. Иосиф Виссарионович не перебивал, но под конец постарался меня успокоить и ласково спросил:

– Почему волнуетесь, Людмила Михайловна?

– Ответственное дело – докладывать лично вам.

– Вы как будто не терялись на снайперском посту. Если бы вы так волновались на фронте, вас бы давно не было в живых.

– Это – совершенно несравнимые вещи, – тихо ответила я.

– А давайте сравним, – пошутил Верховный Главнокомандующий. – Расскажите-ка о вашей снайперской службе. О подготовке сверхметких стрелков, об их оружии, о тактике, которую вы применяли под степной Одессой и в горах у Севастополя. Наверное, в ней существовали какие-то различия?..