Я – снайпер. В боях за Севастополь и Одессу

Я не ожидала, что Сталина так интересует наша воинская профессия. Он знал про ее особенности достаточно много. Его вопросы звучали по-деловому, очень конкретно. Отвечая на них, я действительно успокоилась, осмелела и решила выступить с просьбой. Просила Верховного Главнокомандующего о собственном возвращении на фронт.

– У вас есть контузии и ранения, – сказал Иосиф Виссарионович. – Почему вы снова хотите вернуться на передовую?

– Очень много потерь в этой войне, – ответила я. – Но ведь воевать кому-то надо. Вот я и хочу вернуться к своим боевым товарищам. У меня – знания и опыт. Так что шансов уцелеть больше.

Я видела, что мой ответ собеседнику понравился. Но заговорил он не сразу.

– Вам нельзя, – вдруг сделал вывод он. – Арифметику знаете?

Удивленная таким поворотом в разговоре, я кивнула. Сталин взял карандаш, придвинул к себе большой блокнот, который лежал на столе, и начал объяснять, как учитель в школе:

– Если поедете на фронт, убьете сто фашистов. Однако вас тоже могут подстрелить. А если обучите сто снайперов, передадите им свой бесценный опыт, и каждый из них застрелит хотя бы десять гитлеровцев – сколько будет? Тысяча. Вот вам и ответ. Вы здесь нужней, товарищ лейтенант…

Слова Главнокомандующего произвели на меня впечатление. Они имели под собой серьезное основание. Если в начале войны, согласно штатному расписанию Наркомата обороны, утвержденному в апреле 1941 года (приказ № 04/401), в каждом стрелковом полку насчитывалось всего 18 сверхметких стрелков, то теперь, после изменения армейских штатов в марте 1942 года, в полку следовало иметь 87 снайперов, в роте – 9, во взводе – 3. В Красной армии – сотни полков, стало быть, и число сверхметких стрелков уже измеряется не единицами, а десятками, даже – сотнями. Кто-то должен их обучать, и обучать качественно, быстро, умело.

Для всемерного развития в РККА снайперского движения срочно требовались квалифицированные наставники по меткой стрельбе. Поэтому в марте 1942 года в селе Вешняки под Москвой открыли Школу инструкторов-снайперов, впоследствии названную Центральной школой инструкторов снайперского дела (ЦШИСД). Но этого оказалось мало. Вскоре при ней создали трехмесячные курсы сверхметких стрелков, а с июля срок их обучения продлили до шести месяцев. В целом за период Великой Отечественной войны, с 1941 по 1944 год, в организациях Осоавиахима и Всевобуча (Всеобщего военного обучения без отрыва от производства), при военных округах в Школах отличных стрелков-снайперов (ШОСС), в армейских центрах обучения было подготовлено более 400 тысяч снайперов.

Немалое значение для пропаганды снайперского движения в советских войсках имела встреча группы фронтовых сверхметких стрелков в Кремле с И.В. Сталиным 28 июля 1943 года. Владимир Пчелинцев и я в ней участвовали. Кроме того, с разных фронтов в Москву приехали еще человек десять, имевших на боевом счету свыше 150 убитых солдат и офицеров противника. К сожалению, не помню всех по фамилиям. Но заметно выделялся среди них сибиряк Василий Зайцев, Герой Советского Союза, который отличился под Сталинградом, где за три месяца уничтожил 225 гитлеровцев.

Встреча прошла в деловой обстановке. Верховный Главнокомандующий просил нас прямо и откровенно рассказывать ему о трудностях нашей службы, о наших просьбах и пожеланиях. Мы говорили о том, что нужно единоначалие: солдатами, обученными приемам сверхметкой стрельбы, должен командовать только один человек в полку, а не каждый комбат, комроты и проч. Не менее важно изменение в списке военно-учетных специальностей: пора внести в этот список слово «снайпер». Есть претензии к интендантской службе: во многих воинских частях снайперам вовремя не меняют летние, осенние и зимние маскхалаты, не выдают броневые щитки, которые помогают избежать тяжелых ранений, а порой – и смерти. Многие говорили о необходимом усовершенствовании винтовки Мосина: в частности, мешает – особенно новичкам – тугой спуск…

В начале августа 1943 года мне вручили приказ Резерва Главного Командования РККА, и я стала слушателем Краснознаменных стрелково-тактических курсов усовершенствования командного состава пехоты «Выстрел», факультет командиров батальонов. Курсы располагались в городе Солнечногорске Московской области, недалеко от озера Сенеж. Там повышали свою выучку офицеры, уже имевшие боевой опыт, часто – после излечения в госпиталях. Программа была напряженной. Занятия длились по 12 часов и по большей части проходили в поле. Изучали мы тактику современного боя стрелкового батальона, командование им в условиях, максимально приближенных к боевым, и очень досконально – ручное огнестрельное оружие, чем я, конечно, занималась с особым удовольствием. Три месяца интенсивных практических занятий, и мои однокурсники отправились на фронт: командовать пехотными батальонами. Я же после окончания факультета комбатов, где была единственной женщиной-слушателем, до мая 1944 года оставалась в прославленном и совершенно уникальном военно-учебном заведении на преподавательской работе в должности инструктора снайперского дела.