Я — социопатка. Путешествие от внутренней тьмы к свету

— Брр, — простонала я. — Он прав. Я нормально воспринимаю только подарки от близких, от остальных — ненавижу. Обмен подарками — это просто какая-то круговая порука, с помощью которой люди избавляются от чувства вины! — Доктор Карлин рассмеялась. — Признайте! Чего добивается ваша кузина, когда дарит вам прихватку? Она хочет вызвать у вас чувство долженствования, чтобы вы тоже ей что-то подарили, или подготовить вас к моменту, когда в будущем понадобится оказать ей услугу! Это целиком меркантильная история.

— Но не всегда же, Патрик, — ответила доктор Карлин. — Иногда люди дарят подарки потому, что любят тебя и хотят стать ближе.

— Пусть становятся ближе к кому-то другому, — буркнула я.

— Дэвид тебя любит, — продолжила она, — и показывает это, в том числе проявляя доброту. Думаю, тебе нужно пересмотреть свое отношение к доброте, Патрик.

Я согласилась попробовать и начала обращать внимание на то, как мое непонимание понятий «доверие» и «бескорыстие» приводит к искажению восприятия поступков окружающих. В тесном сотрудничестве с доктором Карлин мне удалось улучшить восприимчивость к эмпатии и стыду. Эти чувства по-прежнему не возникали естественным образом, но со временем и с практикой у меня получилось их более эффективно интернализировать.

— Не хочу, чтобы Саймон приходил на свадьбу, — заявила я через несколько месяцев. Мы обручились, особо это не афишируя.

Дэвид осторожно подвинул мне список гостей через стол:

— Но, дорогая, мы знакомы со старших классов.

— Да, но его жена — настоящая идиотка. Мне не нужны идиоты на свадьбе.

Дэвид терпеливо вздохнул и спросил:

— А ты представь, если кто-нибудь стал относиться ко мне, как ты — к Саймону.

Я вскинула брови:

— Как к хорошему парню, который женат на настоящей стерве?

Он улыбнулся:

— Если бы меня никуда не приглашали потому, что моя жена — социопатка. — Я поморщилась. — По-твоему, это справедливо?

Я не ответила, но угрюмо добавила имя Саймона к весьма короткому списку гостей.

Дэвид пожал мою руку.

— Очень эмпатично, моя дорогая, — сказал он и добавил: — Я даже почти поверил, что ты превращаешься в эмпатичную социопатку.

На этот счет у меня были большие сомнения. Пока мы с доктором Карлин работали один на один, я была уверена в себе как никогда. Но это не продлилось долго. Хотя Дэвид обладал неисчерпаемым запасом любви, терпения, понимания и сострадания, он одним фактом своего существования напоминал мне обо всем, чего у меня нет и, скорее всего, никогда не будет. Мне было трудно поверить, что я когда-нибудь смогу стать хорошим человеком, а хорошим партнером — и подавно.

Даже после того как мы поженились, я продолжала сомневаться. Мне приходилось бороться со стремлением к одиночеству. Дэвид любил публичные проявления привязанности, а меня это раздражало. Иногда возникало желание стать невидимкой и сделать что-нибудь плохое. В общем, те же проблемы, что и всегда: я поняла, что они никуда не делись и не денутся. К счастью, муж теперь был на моей стороне.

— Ничего страшного, что я тебе не нравлюсь, дорогая, — сказал Дэвид после очередного тяжелого отката. — Будь собой, другая ты мне не нужна. Я потратил очень много времени на ожидания, что ты изменишься, но я ошибался. Это все из-за моей неуверенности в себе. — Он ткнул меня в грудь. — А вот тебе уверенности не занимать. Ты уникум. — Он притянул меня к себе и улыбнулся. — Ничего страшного, что ты не любишь обниматься. Ничего страшного, что ты не скачешь от восторга по поводу и без повода. Какая разница? Ты сильная, дерзкая, умная, наблюдательная, яркая и талантливая. Тот, кто тебя встретит, уже никогда не забудет. Потому что ты видишь людей такими, какие они есть. Ты как Нео, только вырвалась из психологической матрицы.

Способность Дэвида принять мои социопатические симптомы и разглядеть во мне потерянную и одинокую маленькую девочку, которой часто хотелось спрятаться в пустом доме своего ума, совершила в моей жизни переворот. Без поведенческих методов коррекции и психологических уловок я порой прогибалась под тяжестью апатии. Мой эмоциональный вакуум напоминал комплекс пещер, где царила кромешная тьма и куда можно было добраться, лишь совершив крутой психологический спуск. Это было самое необитаемое место на земле. Но теперь я слышала в этой тьме голос Дэвида. «Это просто тьма, — говорил он. — Сейчас апатия причиняет сильный дискомфорт. Ты устала, не хочешь ей противостоять. И это нормально. Просто расслабься — и все пройдет».

В такие моменты Дэвид поощрял меня вести когнитивный дневник. Он же поддерживал меня в написании книги. Его вера в меня помогла сориентироваться во тьме. Благодаря ему я сама поверила, что смогу вести эмоционально наполненную жизнь, быть хорошим партнером, любящей женой… и эмпатичной матерью.