Я — социопатка. Путешествие от внутренней тьмы к свету

На съезде с Малхолланд-драйв по пути к папиному дому в Беверли-Хиллз стоял коттедж. В отличие от большинства особняков на этой знаменитой улице, этот дом был маленьким и старым. Приезжая к папе, я всякий раз притормаживала возле него, чтобы посмотреть на старушку, которая почти всегда поливала розы в саду. Она редко бывала одна. Рядом в шезлонге обычно сидел старичок, читал и поглядывал на нее за работой. Я решила, что это ее муж. Рядом с ним на траве стояла стопка книг, а сверху — кофейная чашка.

«Когда-нибудь я куплю этот дом», — подумала я.

С нашего с отцом разговора прошло несколько месяцев. Я сидела в кабинете психотерапевта на бульваре Сан-Висенте. Вечернее солнце клонилось к закату, а если повернуть голову под определенным углом, в окошко можно было увидеть кусочек океана.

— Патрик, ты опять меняешь тему, — сказала доктор Карлин.

По настоянию отца я наконец начала ходить к психотерапевту. Психолог доктор Карлин обладала превосходными рекомендациями. Я поведала ей свою историю, рассказала о приступах апатии и деструктивного поведения, и она тоже заподозрила у меня социопатическое расстройство личности и попросила пройти тест на психопатию.

Я прищурилась и посмотрела в окно.

— Потому что ваши темы меня бесят, — пробормотала я.

— А мне кажется, нам стоит об этом поговорить, — мягко настояла она.

Рассеянно глядя вдаль, я снова начала думать о том коттедже. Несколько секунд мы сидели молча; затем я встрепенулась и вернулась к разговору.

— Я просто не понимаю, — я покачала головой, — почему вы хотите, чтобы я прошла тест на психопатию? Я же не психопат.

— Технически я согласна, — ответила доктор Карлин и поерзала на стуле. — Но дело вот в чем: несмотря на то что этот тест создан для диагностики психопатии, многие исследователи используют его также и для диагностики социопатии… скажем так, неофициально. — Она добавила: — Отдельного теста для диагностики этого расстройства не существует.

— Ясно, — осторожно ответила я. — И как это работает?

— По сути, это одно расстройство. Многие клинические психологи, включая меня, считают социопатию более мягкой разновидностью психопатии. Максимальная отметка в тесте на психопатию — сорок баллов, — объяснила она. — Считается, что человек, набравший тридцать баллов и выше, является психопатом. Социопаты обычно набирают двадцать два и выше.

— Обычно?

— Технически это тест на психопатию. И у специалистов много разногласий по поводу диагностики тех, кто набирает минимальный для психопатии балл.

— А нормальные люди сколько набирают? — спросила я.

— По-разному, — ответила доктор Карлин. — Но, как правило, около четырех.

У меня отвисла челюсть:

— Четырех? — Я откинулась в кресле. — Погодите минуточку, — промолвила я. — Итак, психопаты набирают тридцать баллов и выше, а нормальные люди — четыре?

Доктор Карлин удивленно посмотрела на меня, и я рассмеялась.

— Простите, — продолжила я, — но это кажется абсурдом. То есть для тех, кто наберет от четырех до тридцати баллов, не существует клинического диагноза? А как быть с теми, кто наберет пятнадцать, двадцать один? В тесте ничего про них не говорится?

— Как я уже сказала, мы диагностируем социопатию тем, кто набрал от двадцати двух до двадцати девяти баллов, — пояснила доктор. — И кстати, «нормальные» люди никогда не станут проходить этот тест. Он предназначен для преступников. Его проходят те, у кого есть приводы.

— Тогда как вы его мне проведете? — спросила я.

— Есть клинический вариант этого теста. То же самое, но для клинической диагностики, — пояснила доктор Карлин.

— Значит, есть два варианта одного и того же теста? — спросила я. — Для преступников и для всех остальных?

Доктор Карлин кивнула:

— В тестах используются одинаковые критерии. Мы ищем симптомы в четырех категориях: стиль межличностного общения, дефекты эмоциональной сферы, импульсивное поведение, антисоциальное поведение. Разница в том, что клинический тест проводится не только людям с криминальными наклонностями, его можно проводить всем.

— Господи, — пробормотала я, — почему все так сложно? — Я покачала головой. — А в чем смысл этих тестов, если официального диагноза «социопат» не существует?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, вы же не лечите социопатию?

— В данный момент — нет.

Я всплеснула руками:

— И что делать-то с этим диагнозом? Положить на полку и любоваться?

Доктор Карлин неловко поерзала в кресле.

— Ну, обычно диагнозы «психопатия» и «социопатия» используют клинические психологи, — объяснила она, — чтобы определить склонность к криминальному поведению.

Я рассмеялась:

— Короче, вы используете этот тест только для того, чтобы понять, способен ли человек совершить преступление в будущем?

— Вроде того.

— Тогда, может, не будем тратить время и я просто скажу, что у меня стопроцентная склонность к криминальному поведению? Потому что я в этом уверена.

— Что ж, давай посмотрим, — ответила доктор Карлин.