Я — социопатка. Путешествие от внутренней тьмы к свету

— Дорогая, — продолжил он, уронив голову, — это безумие. А что, если кто-то на этих похоронах подойдет и спросит, кто ты? Ты об этом не думала? Вдруг кому-то захочется узнать, что за высокая блондинка сидит одна на заднем ряду на каждых похоронах?

— Поверь, пап, никто даже на меня не смотрит. И слава богу, я же не разговаривать с ними пришла.

Он покачал головой:

— Тогда зачем ты вообще туда ходишь, если тебе не нравится разговаривать?

Я закрыла глаза и потерла виски:

— Это так трудно объяснить, потому что мы с тобой по-разному воспринимаем людей и общение… Я просто не такая, как большинство. Меня не интересуют многие вещи, которые заботят вас. Я не люблю общаться потому, что люди меня не понимают. А я — их. — Я сделала глубокий вдох. — Но это не значит, что я не хочу их понять или найти точки соприкосновения. — Я печально покачала головой. — Я не выбирала такую жизнь, — беспомощно добавила я. — Не хотела становиться человеком, который чувствует не так, как все! Я постепенно учусь принимать себя такой, какая я есть, но мне по-прежнему непросто. Я одинока. Я живу в физической, социальной и эмоциональной изоляции, — я гневно выдохнула. — Я — одно сплошное противоречие.

Папа совсем приуныл.

— Ох, детка, — сказал он.

Я уставилась в пол, рассеянно скользя взглядом по плитке с мексиканским узором.

— Знаешь, что хуже всего? — продолжила я. — Одиночество. Вот почему быть социопатом так ужасно. Ты этого не поймешь, но это так. Я хочу иметь друзей. Хочу налаживать связи. Но у меня не получается. Я будто умираю от голода, но от еды меня тошнит.

Отец ничего не ответил, и я поняла, что он пытается что-то припомнить.

— Погоди, — наконец произнес он, — а Дэвид? Вы же дружите?

При одном упоминании его имени я улыбнулась.

— Да, — ответила я.

Папа был прав. Мы с Дэвидом дружили; мало того, он был моим близким другом. Мы по-прежнему разговаривали по телефону с моим школьным крашем минимум раз в месяц. Иногда даже ходили на вечеринки и разные мероприятия, обычно когда я летала домой навестить маму и Харлоу. Но, несмотря на нашу связь, эти отношения казались призрачными: одно слово — отношения на расстоянии. Я повзрослела, и Дэвид — тоже.

— У тебя же есть к нему чувства?

Я вяло повела плечами.

— Да, — ответила я, — но Дэвид далеко, пап. У него своя жизнь в трех тысячах миль отсюда. Нормальная жизнь. И я тоже этого хочу. Тоже хочу жить нормальной жизнью. Хотя бы относительно нормальной.

Папа облокотился о стол; в его глазах промелькнуло любопытство.

— Так давай это обсудим, — предложил он.

— Что?

— Через несколько месяцев ты окончишь колледж, — сказал он, — чем думаешь заняться?

Я вздохнула; важность этого вопроса приводила меня в смятение.

— Господи, пап, понятия не имею.

— Готова выслушать мое предложение?

— А у меня есть выбор?

— Думаю, тебе надо устроиться на работу ко мне.

Раньше папа часто сотрудничал с одним из крупнейшим агентств талантов в стране. А недавно решил открыть свое собственное и уже несколько раз намекал, что я могла бы ему помочь. Но я не принимала его всерьез.

Я взглянула на него как на ненормального:

— К тебе на работу? И что я буду делать?

— Ты могла бы, например, быть музыкальным менеджером.

— Серьезно? — я покачала головой и рассмеялась: — Какой идиот наймет меня менеджером?

— Я.

Я усмехнулась и склонила набок голову.

— Пап, — отвечала я, тронутая его желанием помочь, — спасибо, конечно, но это безумие. Ты не слышал? Я социопатка.

— Это ты так считаешь, — произнес он. — А я все равно хочу, чтобы ты поговорила с психотерапевтом. Даже настаиваю.

— Ладно, — сдалась я. — Но необязательно нанимать меня на работу, чтобы уберечь от беды.

— Я не потому хочу тебя нанять, — ответил папа. — Я уже давно об этом думаю. У тебя чутье на музыку, Патрик. Кроме того, — он оглянулся, — чем ты собираешься заниматься? Ты же не хочешь до конца жизни работать няней?

Я снова взглянула на крутящийся поднос. Потеребила край стоявшей на нем вазы для фруктов, полюбовалась идеально симметричной башенкой из яблок. Я купила их на фермерском рынке выходного дня. А вернувшись домой, целый час раскладывала так, как мне хотелось, как будто играла в тетрис. Для меня это было идеальным времяпрепровождением, сродни медитации. Теперь при одном лишь виде этих яблок у меня возникало ощущение глубокого покоя и удовлетворения.

— Ну, что скажешь? — папа не отступал.

Я встала и отошла от стола:

— Скажу, что я устала. У меня еще куча уроков, и перед выпуском я хочу как можно больше времени провести в библиотеке. — Я пожала плечами. — Мне нужно время. Я подумаю.

Папа взял яблоко, сдвинув вазу и нарушив мою идеальную пирамиду. Симметричной инсталляции из фруктов теперь понадобится серьезная реконструкция. Он улыбнулся и откусил кусочек хрустящего яблока «Гренни Смит»; от громкого хруста у меня по спине побежали мурашки.

— Даю тебе две недели, — сказал он, чмокнул меня в щеку и ушел.

Глава 11. Такие разные, такие похожие