Я — социопатка. Путешествие от внутренней тьмы к свету

Он притянул меня к себе и ответил:

— Неортодоксальное? Теперь это так называется?

— Да, — усмехнулась я. — И это будет наша неортодоксальная статуя. Как бэт-сигнал в «Бэтмене».

Он покачал головой:

— Но ты не Бэтмен.

Я картинно закатила глаза:

— Неважно. Суть в том, что если ты увидишь брелок и спросишь меня, что я сделала, то я должна буду ответить правду. А если не спросишь, я ничего не расскажу. Выбор за тобой.

— Знаешь, чего я на самом деле хочу? — ответил Дэвид. — Понять, зачем ты туда пошла. — Он, кажется, был разочарован. — Ты сказала, что в последнее время тебя перестало тянуть на такие вещи. Что с момента моего приезда апатия отступила.

— Я как раз хотела об этом поговорить. — Мне не терпелось все ему объяснить. — Ты прав. Сегодня я совсем не чувствовала апатии. Я пошла туда просто потому, что захотелось, — ответила я. — Круто, да?

— Не пойму, что в этом крутого. — Он повернулся ко мне, уперся локтем в подушку и подпер ладонью голову. — Вот этого я и не понимаю. Сначала ты говоришь, что тебе больше не хочется делать ничего плохого и ты счастлива, что можешь наконец быть нормальной. Ведь практически с первого дня нашего знакомства ты твердишь, что это твоя мечта.

— Да, это правда! — воскликнула я и ласково сжала его плечо. — Вот почему это круто! — Я обвела рукой комнату. — Наша жизнь, все, что мы вместе делаем… — это так здорово. Когда я так живу, когда я просто рядом с тобой, я чувствую… — я рассмеялась. — В том-то и дело: я чувствую! Я постоянно чувствую. Боже, Дэвид, ты даже не представляешь, как это круто.

— Тогда зачем ты пошла в этот дом? — тихо спросил он. — Обещаю, что не стану тебя осуждать. Мне просто любопытно. Если тебя тянет нарушать правила, когда ты ничего не чувствуешь, тогда зачем ты вломилась к соседям сегодня? Ведь, как ты сама только что сказала, сейчас у тебя нет недостатка в чувствах.

— Потому что захотела, — объяснила я. — Это было желание, Дэвид, не потребность. Я не гналась за ощущениями, не пыталась развеять апатию или предотвратить чрезмерное напряжение. А еще знала, что ты меня не осудишь.

Я встала и села по-турецки на кровати. Кровь бурлила от восторга.

— Когда я не тревожусь, что меня раскроют, есть будто две меня: социопатка и нормальный человек, — я выставила перед собой сначала одну поднятую ладонь, потом другую, будто взвешивая на ладонях две свои ипостаси. — Я как будто нашла недостающую часть головоломки. И теперь — бух! — я хлопнула в ладоши.

— Что «бух»? — спросил он.

Я поморщилась и покачала головой.

— В том-то и дело, — ответила я, — пока не знаю.

Дэвид лег на спину и покачал головой, глядя в потолок.

— Но я знаю одно: сегодня в том доме я чувствовала себя точно так же, как в начальной школе, когда ткнула Сид карандашом. И когда заперла девчонок в туалете. — Про кошку в Вирджинии я решила ему не рассказывать.

Дэвид, кажется, не на шутку встревожился.

— И что в этом хорошего? — спросил он.

Я рассказала об эйфории, возникавшей у меня после совершенного насилия, и о своем обещании никому не причинять вреда. Он терпеливо меня выслушал.

— Раньше эту эйфорию можно было вызвать только насилием, — заключила я. — Но сегодня получилось по-другому.

— А на что похожа эта эйфория? — спросил Дэвид и сел. — Можешь описать?

Я рассеянно уставилась на складки огромного белого одеяла и задумалась.

— Капитуляция, — медленно проговорила я. — Полная и безоговорочная капитуляция. Мне как будто становится плевать на все вокруг, а главное — плевать, что мне плевать. При этом я полностью себя контролирую.

— Все равно не пойму, что в этом хорошего, — ответил Дэвид.

— Обычно я совершаю что-то плохое из-за тревожности и стресса, потому что ничего не чувствую. Но сегодня стресса не было. — При одной лишь мысли об этом я улыбнулась. — Сегодня я тоже совершила дурной поступок, но потому, что захотела. Не из-за стресса беспомощности, не из-за накопившегося напряжения — просто потому, что могла. И знала, что мне не будет стыдно и страшно, что я не испытаю угрызений совести. — Я пожала плечами и улыбнулась. — А еще я знала, что это будет весело. Понимаешь, я просто позволила себе быть собой и наслаждаться этим, — продолжила я. — И тогда возникла эйфория. Ощущение целостности. Полная открытость, но без стресса. — Я удовлетворенно вздохнула. — Я будто почувствовала: «Так вот я какая, вот она я». И мне было все равно, что другие об этом узнают, все равно, что другие подумают: я была довольна собой. Я себя принимала. — Я видела, что он по-прежнему не до конца понимал, что я имела в виду. — Это очень приятно, поверь.