Я — социопатка. Путешествие от внутренней тьмы к свету

Комнату заполнили гипнотические звуки джаза и блюза. Я прислонилась головой к стене и посмотрела на кухню, где на антикварной подставке для торта идеальной пирамидкой были разложены яблоки. Я вспомнила фильм «На пляже», в котором героиня Барбары Херши, Хилари, бросает карьеру адвоката и обустраивает уютное гнездышко для мужа, успешного бизнесмена. Однажды утром он уходит на работу и спрашивает, как она планирует провести день. «Пойду куплю гаечный ключ», — отвечает она. Подумав, муж отвечает: «Отлично!» Хилари вяло улыбается. В столовой, где разворачивается эта сцена, рядом с кофейником стоит тарелка яблок. Она берет одно яблоко, ставит себе на голову и смотрит прямо перед собой пустым взглядом. Муж уходит на работу.

Прищурившись, я разглядывала свою пирамиду. Потом встала с подоконника и пошла на кухню, взяла спелое яблоко сорта «Гренни Смит» и оперлась о кухонный островок. Откусив кусочек яблока, поставила его себе на голову.

— Может, мне тоже купить гаечный ключ? — пробормотала я. — А что, хорошая идея. В моем стиле.

Мне вдруг захотелось пойти и прямо сейчас купить этот ключ. Я даже знала, какое ему найти применение. Например, попортить Сэму машину: я знала, как она выглядела, он всегда парковался рядом с Дэвидом.

Но что-то мне подсказывало, что героиня Херши пошла покупать ключ не потому, что решила совершить антисоциальный поступок. Она пошла за ключом, потому что ей было больше нечем заняться. А я рассердилась, что у меня вдруг обнаружилось с ней что-то общее. Уверяя меня, что хочет, чтобы у нас была нормальная жизнь, Дэвид говорил искренне, но, похоже, у нас с ним были разные представления о нормальной жизни. Он работал круглые сутки для достижения целей. Так почему мне нельзя делать то же самое?

Я пыталась с ним это обсуждать, но его мысли всегда были заняты работой. «Подходящего времени» для разговора никак не находилось. А когда я поднимала эту тему, он раздражался.

— На фига ты это сделала?

Через несколько дней я пришла к нему в офис с обедом и как бы невзначай упомянула, что только что целый час разговаривала с сотрудниками кафедры психологии Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе.

— Не разговаривай со мной так.

— Прости, — он извинился и сменил тон на более спокойный: — Я просто в стрессе и не понимаю: зачем ты туда позвонила?

— Хотела узнать, работает ли у них доктор Слэк, — продолжила я, пытаясь восстановить нить беседы. — И знаешь что? Она все еще там.

Дэвид ни капли не обрадовался:

— И что?

— А то, что я могла бы зайти и расспросить ее про аспирантуру. Калифорнийский университет не единственный в городе. Если я пойду учиться, то могла бы подать заявки в несколько мест, чтобы были варианты…

— Варианты чего? — в недоумении спросил Дэвид. Во мне заклокотал гнев.

— Прекрати, — огрызнулась я.

— Что прекратить?

— Прекрати задавать вопросы, на которые знаешь ответы. — Теперь я разозлилась на него всерьез. — Ты постоянно так делаешь, и меня это бесит.

— Потому что то, что ты говоришь, не имеет смысла! — он едва не кричал.

— Не имеет смысла для тебя, Дэвид. Похоже, единственное, что имеет смысл для тебя, — чтобы я сидела дома и изображала счастливую женушку, пока ты пропадаешь на работе!

Он оторопел:

— Думаешь, я этого хочу?

— А разве нет? Ты хочешь, чтобы я ушла с работы. И явно не хочешь, чтобы я вернулась в университет…

— Потому что я пытаюсь тебя защитить! — прервал меня Дэвид.

Теперь настала моя очередь удивляться.

— Защитить? — наконец выговорила я. — От чего?

Он помолчал и ответил:

— Я знаю, чем ты занималась в колледже, ты сама мне рассказывала.

— Да брось, — раздосадованно выпалила я, — тогда я была другим человеком.

— Знаю, — ответил он. — Но все равно мне было неприятно слушать, как ты угоняла машины и залезала в чужие дома, пока я жил за три тысячи миль. А теперь я здесь и могу о тебе позаботиться. — Он помолчал и добавил: — Ты же для этого оставляешь брелок?

Мои глаза округлились; до меня дошло, что он с самого начала все понял неправильно.

— О нет, Дэвид, нет, — поспешила объяснить я. — Я оставляю брелок потому, что хочу, чтобы мы были близки. Хочу, чтобы ты знал, что я делала, хочу честно тебе обо всем рассказывать, как и обещала. Но я не нуждаюсь в «защите».

Он не смотрел на меня.

— Эй, — тихо проговорила я, обошла стол и встала рядом с ним, — я серьезно. Я твой партнер, а не сумасшедшая, за которой нужен присмотр. — Я обхватила его лицо ладонями и заглянула ему в глаза. — Серьезно. Ты не отвечаешь за мои поступки, и я не хочу, чтобы ты так считал. Извини, если я заставила тебя так думать.

— Нет, это ты извини. Просто настроение дурацкое, — признался он и уставился на плоские мониторы на столе. — Сэм мне весь мозг вынес со своей новой программой, я должен ее доделать. — Он вздохнул и произнес: — Я поддержу тебя, если решишь вернуться в университет. Даже не сомневайся. — Он улыбнулся своей неотразимой кривоватой улыбкой. — Только, пожалуйста, давай поговорим об этом позже, вечером?

Я нахмурилась:

— Ты же сказал, что весь вечер будешь здесь.