Я — социопатка. Путешествие от внутренней тьмы к свету

— Другие социопаты поверят. Ты же сама сказала: ты их понимаешь. Знаешь, каково это — жить с таким расстройством. Твой взгляд уникален, ведь ты можешь проанализировать болезнь с личной и профессиональной точек зрения. Пускай у тебя нет ответов на все вопросы, но ты способна понять социопатов и помочь им, как помогла себе. — Я снова повернулась к окну, к уже знакомому виду на парк. — Социопатов считают импульсивными и неспособными на саморефлексию, — добавила она и покачала головой. — Но я вижу перед собой совсем другое. Также считается, что социопаты не способны любить, но ты умеешь, я сама видела. — Она наклонилась ко мне, чтобы привлечь мое внимание. — А еще говорят, что социопаты не способны на эмпатию.

Я повернулась и посмотрела ей в глаза.

— С эмпатией у меня не очень, — тихо произнесла я.

— Это тебе так кажется, — возразила она. — Я вижу, что ты сочувствуешь другим социопатам. — Она отклонилась в кресле и сложила руки на груди. — И кто лучше тебя напишет эту книгу?

Я посмотрела на часы:

— Смотрите, как время пролетело. — Я поднялась с дивана. — Мне пора.

Она улыбнулась и подняла руки в знак капитуляции.

— Просто подумай над моим предложением, — сказала она.

Глава 17. Орион

Через несколько недель мы с отцом сидели у него в кабинете и просматривали отчеты о расходах. Стояла нехарактерная для Лос-Анджелеса пасмурная погода, и, глядя в окна большого углового кабинета, я вспомнила наш с доктором Карлин разговор. Папа, прищурившись, смотрел на экран компьютера и пытался разобраться в таблице.

— Пап, а что скажешь, если я вернусь в университет? — спросила я.

Он растерялся.

— Хочу получить степень по психологии, — добавила я. — Мой психотерапевт сказала, что у меня способности.

— По-моему, это здорово, — ответил он. — Скажу больше: давно пора.

— Что давно пора?

— Найти дело по душе, — он наклонился ко мне. — А что думает Дэвид?

— Он будет рад, если я уйду с этой работы.

Отец внимательно на меня посмотрел:

— Он меня недолюбливает, да?

Я пожала плечами.

— Не в этом дело, — я решила не отвечать прямо. — Ему не нравится шоу-бизнес в целом.

— Проблема таких людей, как Дэвид, — заметил папа, — в том, что он все видит черно-белым. Не понимает, что мир состоит из оттенков серого.

Я заерзала на стуле. Мне не хотелось об этом говорить.

— Поэтому я его так люблю, — ответила я. — Мы друг друга уравновешиваем.

Папа ничего не ответил.

— В любом случае, — продолжила я, — мне полезно иметь структуру, понимаешь? Если я вернусь к учебе, у меня будут распорядок и цель.

— О, Дэвид любит распорядок, — поддразнил отец. — Он наверняка в восторге.

— Вообще-то, нет, — ответила я.

— Серьезно? Удивительно.

По правде говоря, я тоже была удивлена.

Вечером, после нашего разговора с доктором, мне не терпелось обо всем рассказать Дэвиду. Я очень удивилась, когда она предложила мне пойти в аспирантуру, и сначала сама не поняла, хочу этого или нет. Но по дороге домой убедилась, что мне это необходимо.

— Постой, давай-ка проясним, — проговорил он, после того как я все ему рассказала. Мы закончили ужинать; в гостиной тихо наигрывал Кит Джарретт.

— Хочешь сказать, что, пока ты ехала домой от доктора, ты решила поступать в аспирантуру и стать психологом?

Я улыбнулась:

— Угу.

— Как-то странно, — ответил он. — Обычно люди не решают пойти учиться вот так, вдруг.

— Я не обычный человек, — напомнила я ему.

— Точно, — рассмеялся он. — Просто я в последнее время много думал о будущем… о нашем будущем.

Поняв, что я не уловила его намека, он наклонился и прошептал:

— Я имею в виду детей.

— Детей? — ошеломленно воскликнула я. — Ты хочешь начать разговор о детях? Мы даже не женаты!

— Да, но поженимся когда-нибудь, рано или поздно, — он улыбнулся. — Правда ведь?

Я инстинктивно улыбнулась в ответ. Я-то знала, что хочу за него замуж, с того момента, как впервые его увидела. Для меня это было само собой разумеющимся: тут даже обсуждать было нечего.

— Правда, — согласилась я, — мы это знаем.

— Об этом я и говорю, — ответил он. — Мы хотим пожениться. Хотим завести детей. Это обоюдное желание. Возможно, решение продолжить образование сейчас… — это чересчур.

— Я так не считаю, — возразила я и нахмурилась: — По-моему, сейчас лучшее время вернуться в университет. До того как мы поженимся и заведем детей. Если оттягивать, потом будет сложнее.

Он встал и взял меня за руку.

— Пойдем со мной, — сказал он. Мы вышли через стеклянные двери в патио. — Видишь? — он указал на небо. — Три звезды выстроились в одну линию.

Я прищурилась и проследила за его пальцем:

— Кажется, вижу, да.

— Это созвездие Орион. Охотник. Защитник. Мама показала его мне, когда я был маленьким, — сказал он. — Она знала все древнегреческие мифы и созвездия, названные в честь героев. Орион был ее любимчиком.

Мне стало любопытно, куда он клонит.

— Интересно, — тихо ответила я, прибегнув к ответу, который использовала Кими на все случаи жизни.

Он отошел на шаг назад и взял меня за руки.

— Я ждал подходящего момента, чтобы тебе сказать, — он безуспешно пытался скрыть радость. — На прошлой неделе мне предложили работу.

— Серьезно? — обрадовалась я. — Где?