Я — социопатка. Путешествие от внутренней тьмы к свету

Все кончилось тем, что она заявилась в офис, размахивая бейсбольной битой, и папа решил, что с него хватит. Оповестил адвокатов, те позвонили Джинни, пригрозили судом, и больше мы о ней не слышали. До нынешнего дня.

Я перечитала письмо, представляя, как Джинни стучит по клавишам. Клянусь, я даже почувствовала ее зловонное дыхание. Я ничуть не сомневалась, что это ее рук дело, но решила на всякий случай проконсультироваться с профессионалом.

Я позвонила Энтони Паченти, сокращенно Тони, частному детективу, который иногда помогал отцу. Тони имел репутацию «детектива знаменитостей» и славился своими деликатными, хоть и не всегда законными методами. Через пару недель он перезвонил; я тут же поехала к нему в офис.

— Ты была права, это Крузи, — сказал он. — Письмо отправлено с компа в ближайшем к ее дому офисе «Федекс». — Он протянул мне черно-белое фото: на нем Джинни сидела, склонившись над клавиатурой. — Говоришь, вчера пришла еще одна анонимка?

Я кивнула. Поскольку я не ответила на ее первое письмо, Джинни продолжила их присылать, всякий раз добавляя больше конкретики и наращивая тон угроз.

— Ага, — ответила я, достала ноутбук и открыла почту. — В 20:06.

Тони кивнул.

— Значит, мы застали ее с поличным. Глянь на айпишник, — он указал на окошко на экране моего ноута и достал блокнот с записанными цифрами. — А вот айпишник того компа. — Цифры совпадали. — Теперь на время посмотри, — добавил он. — Фотография сделана в 19:30. Она дописала письмо и отправила его в 20:06.

Я вгляделась в снимок. Было видно, что Джинни в отчаянии, и я улыбнулась.

— Спасибо, Тони, — сказала я и посмотрела на него: — Ты очень помог.

Джинни жила в маленьком обшарпанном таунхаусе, в одном из многочисленных сонных пригородов Лос-Анджелеса. Я начала наведываться туда вскоре после нашего с Тони разговора. Как и первые визиты Джинни к нам в офис, поначалу эти поездки были безобидными. В первый раз я даже не вышла из машины, лишь сидела около ее дома и чувствовала удовлетворение и знакомое ощущение безмятежности оттого, что нахожусь так близко, а она об этом даже не догадывается. Во многом это напоминало мои детские приключения, когда я вылезала в окно своей комнаты и следила за соседями, выполнявшими свои ежевечерние ритуалы. Но Джинни не была моей соседкой, а я — невинным наблюдателем. В этот раз все было иначе. У дома Джинни я испытывала странное желание, тягу совершить что-то нехорошее. Мне совсем не хотелось противиться этой тяге: мне нравилось это чувство.

Почти месяц я просто следила за ее домом. Дэвид работал над очередным проектом и неделями задерживался в офисе до полуночи и больше, а мне оставалось коротать дома невыносимо скучные вечера, чего я, естественно, не делала, а пользовалась возможностью улизнуть из дома незамеченной. Я пыталась не перегибать палку. Вроде как пыталась. Но желание было слишком сильным, и в конце концов я не смогла ему противостоять. Я начала потихоньку подбираться все ближе к Джинни; думаю, это было неизбежно.

Однажды я припарковалась на гостевой стоянке и, срезав путь по лужайке, пошла к ее дому. Квартал нуждался в благоустройстве, фонари перегорели. Почти невидимая в темноте, я шла по узкому тротуару к дому Джинни. Провела рукой по деревянному заборчику вокруг ее двора, остановилась и заглянула в щель между досок. Во дворе никого не было; свет шел только от окна в гостиной.

Я подтянулась, перелезла через забор и неуклюже приземлилась на траву. По всему фасаду дома шли раздвижные стеклянные двери, сквозь которые можно было наблюдать за происходящим в доме, как на телеэкране. Джинни, видимо, считала, что в ее дворе никого нет, и не закрывала дешевые жалюзи, висевшие по обе стороны дверей. Она вела себя так, будто никто за ней не наблюдал. А зря, ведь за ней наблюдала я. И время подгадала идеально.

В тот момент в моей жизни не все шло гладко. Вдобавок к шантажу мой парень почти со мной не разговаривал. Дэвид не обрадовался, когда я рассказала про угон «Ниссана Z», и после этого я задумалась, стоит ли продолжать ему во всем признаваться.

— Ты угнала машину? — Дэвид не поверил своим ушам. — Зачем?

На следующий день после концерта мы сидели в гостиной и обсуждали мой последний проступок. Дэвид сердито расхаживал по комнате. Маленькая статуя Свободы свисала с его пальцев и раскачивалась, как метроном. Я не сводила с нее глаз: вот бы она нас загипнотизировала — и мы просто уснули.

Я пожала плечами:

— Захотелось.

Его глаза гневно полыхнули:

— Но ты же знала, что так нельзя!

— Да, знала. Но мне было все равно. Ты что, не понимаешь? Чтобы поступить правильно и следовать правилам, я должна захотеть! А что я получаю взамен, когда следую правилам? Ничего. Ничегошеньки я не получаю!