Я — социопатка. Путешествие от внутренней тьмы к свету

Я иногда начинала разговаривать с акцентом, чтобы позлить Джинни. Та всегда бесилась, услышав новый голос, в том числе и сегодня. Я улыбнулась, увидев, что она растерялась и посмотрела на телефон, чтобы удостовериться, не ошиблась ли номером.

— Алло? — с вызовом повторила я.

— Ах, — ответила Джинни спустя секунду, — это Харлоу?

При упоминании имени сестры я побледнела.

— Слышала, ты в городе, — продолжила она. — Можешь передать сообщение старшей сестре? — Ее голос был злобным и скрипучим. — Передай, что пора платить по счетам. Иначе я доберусь до тебя и порежу, Харлоу. Даже если придется прилететь во Флориду.

Я отключилась. Услышав гудок, Джинни самодовольно взглянула на трубку и повесила ее на место. А я окаменела всем телом и внезапно вспомнила то, о чем давно забыла.

У бабушки с дедушкой были ферма в Миссисипи и конюшня с лошадьми. Мы с Харлоу любили бывать на конюшне и ходили туда всякий раз, когда приезжали к ним. Почти все лошади там были смирные и объезженные, кататься на них было легко. Все, кроме одной — Шарлотты, гигантской вороной кобылы с жестоким нравом и спутанной гривой, свисавшей почти до земли. Шарлотта славилась своей непредсказуемостью и своенравием, и, когда мы приезжали, ее всегда запирали в конюшне. Но я никогда не забуду звук, который она издавала в знак протеста против своего заключения. Все начиналось с одного резкого удара в стенку загона, когда она видела, что других лошадей выводят на луг. «БУМ».

«Шарлотта! — кричал дед. — Не начинай!» Он смотрел на нас с сестрой и шептал: «Не обращайте на нее внимания». Но это было невозможно. Шарлотта снова стучала, и стук становился все сильнее и обретал определенный ритм. Стены конюшни сотрясались от мощи ее копыт: «БУМ. БУМ. БУМ».

Помню, я смотрела на эту лошадь, в ее безразличные черные глаза, сверлившие меня, пока она изъявляла свою волю: «БУМ. БУМ. БУМ». Я видела лишь ее верхнюю половину, ее круп не двигался. Казалось, ее мощные удары, которые она продолжала упрямо и методично наносить, никак не затрагивали верхнюю часть ее корпуса.

По-прежнему сжимая в руке телефон, я поняла, что внутри меня сейчас происходит то же самое. Поначалу стук копыт казался почти незаметным: годы дисциплины, самообладания, психотерапии и надежды не прошли бесследно, пробиться сквозь них было не так-то просто. Но постепенно он нарастал: «БУМ. БУМ. БУМ. БУМ».

Брякнули вертикальные жалюзи — и я очнулась от забытья. Джинни вышла в патио покурить. Она уже делала это раньше. Джинни курила как паровоз и часто выходила во двор во время моих визитов, стояла с рассеянным видом, будто испытывая когнитивный диссонанс, а я наблюдала за ней с близкого расстояния. Обычно мне нравилось наше одностороннее взаимодействие. Я чувствовала себя невидимкой и испытывала особенный восторг, когда она смотрела прямо в мою сторону, даже не подозревая, что я была там. Но в тот вечер что-то изменилось. По ее лицу я поняла, что она больше не волнуется. Она казалась почти счастливой, и я знала почему.

«Потому что ты угрожала моей сестре, — подумала я. — По крайней мере, ты так считаешь, чертова стерва».

Джинни затушила сигарету в цветочном вазоне, а потом сделала то, чего никогда раньше не совершала: вышла во двор. Она начала бесцельно бродить по газону и с каждым шагом приближалась к дереву, под которым стояла я и, затаившись, наблюдала за ней. К моей засаде.

Джинни расхаживала всего в паре шагов в блаженном неведении, а внутри меня тем временем разыгрывалась настоящая битва между способностью к самоконтролю и зовом тьмы. Ситуация была крайне рискованной, но это лишь усиливало мое удовольствие от происходящего. Боже, как мне все это нравилось! Ощущение силы, власти, невидимости, капитуляции перед неизбежным — все слилось в едином порыве. «Она даже не поймет, что случилось», — с улыбкой подумала я.

Все мышцы в моем теле приготовились к броску. Я обдумывала возможные варианты. Нас разделял всего ярд или около того; мне надо было лишь сделать шаг. Еще один шаг — и моя темная сторона одержит верх. Один шаг — и мне даже не надо будет выходить из тени, чтобы тьма проявила себя в полную силу. Я с нетерпением ждала эйфории, освобождения.

Джинни не шевелилась. Похоже, она решила стоять там вечно. Но наконец она подняла ногу и шагнула к моему дереву. Я медленно вдохнула и приготовилась сделать шаг. В этот момент хлопнула входная дверь. Мы с Джинни повернулись и посмотрели на дом.

— Кто это? — выкрикнула она.

Никто не ответил. Мы стояли неподвижно и смотрели на двери гостиной. На пороге возник парнишка.

— Мам, привет, — сказал Лиам. Он стоял в дверях. Джинни вернулась в патио.

— Как фильм? — спросила она.

Он пожал плечами:

— Дурацкий.

Джинни обняла его.

— Проголодался? — спросила она и поцеловала его в щеку. — Хочешь, закажем пиццу?

Лиам улыбнулся:

— С дополнительным сыром?

Джинни кивнула:

— Да.