Я вернулся к тебе Отчизна!

На стадионе одна группа играла в мини-футбол, другая соревновались в поднятии штанги, а остальные бегали в спортивных костюмах или прохаживались группками и о чём-то весело беседовали. Глядя на них, не верилось, что это военнопленные. Со всей наглядностью было видно, что для пленных французов, англичан, югославов немцы создали вполне сносные условия. Им даже разрешали совершать прогулки вне территории лагеря, получать на почте письма и посылки от своих родных, близких и от благотворительных заведений. А в зоне русского лагеря пленные ходили худые, тощие, невесёлые.

Вечером, когда стемнело, гонимый голодом, в надежде найти что-нибудь поесть и достать курево, набрёл на дыру в ограде, отделявшей русскую зону от английской. Я юркнул в дыру.

Стоял туман. Видимость была плохая, быстро наступала темнота.

Несмотря на то, что появление русского в английской зоне грозило карцером, я пренебрёг этим. Уж больно хотел есть и курить. Ходил в английском лагере от одного барака к другому, в надежде, что кто-нибудь меня увидит, сжалится, вынесет поесть и даст сигарету. Но не тут-то было. Никто из бараков не выходил. Через окна и двери слышно было, что англичане поют, смеются, веселятся и играют с азартом в дартс: они бросали дротики в яблочко мишени.

Время шло, никто не выходил. Я уже облазил все мусорные ящики, стоявшие у бараков. В некоторых нашёл на дне консервов остатки тушёного мяса, рыбы, халвы. Все это моментально поедал. Там же собрал в карман кусочки хлеба, остатки печенья, собрал в пустую баночку все чинарики от сигарет, чтобы затем их подсушить и сделать цигарку.

В одном месте у мусорного ведра меня увидел английский пленный-негр. Узнав во мне русского, достал из кармана начатую пачку сигарет, дал её мне, приговаривая: «Гуд, Рашен! Гуд!» На его радостный крик из барака выскочили пять англичан, разгорячённых игрой в дартс. Один из них, указывая на меня пальцем, что-то серьёзно проговорил. Мне показалось, что он сказал, мол, надо вызвать полицая из русской зоны. Я испугался и быстро скрылся восвояси – через знакомую дыру в проволочном заграждении вновь очутился в русском лагере.

Со скудной добычей пришёл в барак и как раз успел к построению на вечернюю проверку. На проверке, к моему удивлению, меня и ещё троих по номерам вызвал к себе полицай барака. Он сообщил, чтобы мы к 10.00 после завтрака с вещами собрались у лагерных ворот, где нас будет ждать охранник, который будет сопровождать до другого лагеря.

Вскоре мы были на вокзале. Нас посадили в пустой чистый товарный вагон. Ехать было просторно. Немец занял место у дверей, а мы примостились в углу на противоположной стороне, где было теплее. Расстелили две шинели на полу, а двумя другими решили укрываться. В вагоне не было вентиляционного оконца. Ехали в сплошной темноте. Даже у охранника не было фонарика. После разговоров немного вздремнули. Через четыре часа конвоир сказал, что сопровождает нас до города Аусига в железнодорожный лагерь «Funfhausen», который расположен на одноименной станции.

В Аусиг

Стоял конец апреля. В вагон проникали запахи цветущих садов и свежей травы. Когда проехали Дрезден и поезд втянулся в долину реки Эльбы, мы попросили конвоира открыть двери вагона, предварительно дав ему слово, что бежать не будем. Конвоира звали Фрицем, ему было за пятьдесят. Совсем недавно его призвали в армию по «тотальному призыву». На фронт по болезни не послали, а направили в войска, охраняющие лагеря военнопленных. Он был родом из Мюнхена. Всю дорогу объяснял нам, по каким местам мы едем, угощал сигаретами и делился своим сухим пайком. Мы, пленные Игорь, Василь, Игнат и я, с разрешением Фрица улеглись у открытых дверей и с наслаждением наблюдали за весенним пробуждением природы. Заходящее солнце освещало зелёный наряд склонов невысоких Рудных гор, густо покрытых лесом. По реке Эльбе плыли баржи, пароходики, катера, лодки. Над рекой стелился туман. Как-то не верилось, что идёт война, где-то гибнут люди, а мы находимся в плену.

В 7 часов вечера состав прибыл на станцию Аусиг. До захвата немцами Судетской области этот чешский городок назывался Усти-над-Лабой.

На станции нас встретил лагерный конвоир, который повёл вдоль железнодорожных путей в лагерь «Funfhausen», находившийся от станции в трёх километрах. Утром увидели, что лагерь состоял из пяти бараков. Его площадь составляла 40 тысяч кв. м. В одном бараке находилась кухня, во втором – ревира, т. е. лазарет, а в трёх других размещались рабочие команды военнопленных. В лагере находились в большинстве своём пленные с момента боев 1942 года под Харьковом. Он был создан для работы пленных на железнодорожном узле станции Аусиг и на вагоноремонтном заводе – «RW». Станция являлась крупным железнодорожным узлом. От неё отходили железнодорожные линии на юг в сторону Праги, на восток в сторону Словакии, на запад – в сторону Карловых Вар и Мюнхена, на северо-восток – в сторону Дрездена и Бауцена.