Я вернулся к тебе Отчизна!

9 сентября 1944 года мне исполнился 21 год. Я впервые встретил свой день рождения на чужбине, в плену. Работая в этот день в каменной штольне убежища, подумал, что никому нет дела до моего дня рождения. Никто меня не поздравил. Да и никто в плену не знал о нём. Я же никому не говорил об этом. В плену было не принято отмечать день рождения. О нём мог знать только близкий друг. Но у меня его не было, так как в команде люди были разные по своим убеждениям. Узы дружбы связывали только Бориса и Ивана-Цыгана. Остальные жили каждый сам по себе, не делясь ни с кем своими сокровенными мыслями и мечтами.

В день рождения я вспомнил, как отмечались именины дома, как мама пекла вкусные ватрушки, булочки. Специально для меня пекла мой любимый торт «Наполеон». На именины приходили однокашники. С ними весело отмечал я свой день рождения. Здесь же, в плену, я весь день был грустный. После вечерней проверки сразу направился к себе в барак, чтобы поскорее уснуть в надежде во сне увидеть дом и картины из той жизни, в которой день рождения – праздник. Шёл через плац, взглянул на светящую на небе Луну и подумал, что в эту же секунду она светит так же и там, где живут отец и мать, – в далёком Джамбуле. Только если здесь, в Чехии, она сейчас над головой, то в Казахстане – уже ближе к горизонту.

Подумал, что, может быть, в эту секунду отец тоже смотрит на Луну и у неё спрашивает: «Где же мой пропавший сын? Жив ли он? Вот уже восемь месяцев, как о судьбе его ничего неизвестно».

Подумал: «А вдруг мои мысли сейчас пересекаются с мыслями отца!» Я успокаивал отца, мать, брата и твердил: «Я жив, я жив, я жив…» И добавлял, что сейчас нахожусь от них далеко-далеко, но скоро конец войне и мы встретимся!

Спустя несколько лет после возвращения из плена, за разговором во время моего очередного дня рождения, отец рассказал: «Твой день рождения в 1944 году я отмечал на охоте в Чуйской долине, в Киргизии. С другом-охотником долго сидели у костра. Ели шашлыки, запивали вкусной шурпой. Немного выпили, закусили сладким арбузом. Долго рассказывали друг другу разные истории из жизни. Конечно, не обошли стороной наболевшее. Друг жаловался, что вот уже два года, как ничего не слышно о единственном сыне. Последнее его письмо с фронта было получено в апреле 1942 года. Отец сказал, что у него такое же горе: в июне 1944 года получил письмо от его фронтовых друзей, и они сообщили, что сын Лева Трубаев погиб смертью героя. Просили запросить из части официальное извещение. Но несмотря на неоднократные запросы через горвоенкомат, из части официального извещения так и не поступило…

Отец долго сидел у догорающего костра. Уже луна на небосводе сползала к горизонту… Он сидел и наблюдал за тлеющими угольками, которые от лёгкого ветерка с гор то загорались, то вновь затухали.

Друг по охоте давно спал… С дальней деревушки слышен был тихий лай собак. Таласскую долину, где они охотились, освещала Луна. И вдруг он почувствовал, как будто кто-то толкнул его в бок и прошептал: «Посмотри на Луну! Сейчас на Луну далеко на чужбине смотрит и твой сын!»

Отец устремил свой взор на Луну. Почувствовал нутром, сердцем, что я жив и нахожусь в плену.

В эти же секунды, находясь в лагере, я тоже смотрел на Луну и передавал родным мысли, что жив, чтобы не беспокоились обо мне, что скоро вернусь домой.

В Таласской долине, на границе с Киргизией было 3 часа утра 10 сентября 1944 года, а в городе Аусиг, в Чехии, было 10 часов вечера 9 сентября.

Вспомнили этот случай спустя много лет на праздновании очередного дня моего рождения. С того момента мы ещё больше поверили в телепатию – передачу мыслей и чувств на расстояние. Действительно, в мире ещё много загадочного, необъяснимого…

Тяжёлые будни

В октябре-ноябре 1944 горда участились налёты союзной авиации на близлежащие города Дрезден, Теплице, Хемниц и др. Ночью мы вскакивали с нар, в окна наблюдали зарницы от пожаров, слышали гул от рвущихся бомб.

Ноябрьский праздник прошёл грустно и печально. Утром проснулся рано. Лежал и вспоминал этот праздник на Родине. Смотрел на тускло освещённый потолок барака, подшитый сосновыми досками, и вспоминал наши праздничные демонстрации, в которых торжественно шествовали нарядные люди всех профессий: студенты, школьники, трудящиеся с красными полотнищами флагов и праздничными транспарантами. Играют оркестры, люди танцуют и веселятся. Лица у всех торжественны, радостны… А дома после демонстрации нас ожидает праздничный обед и любимые пироги, испечённые мамой.

Я лежал на нарах и думал: «Неужели всего этого больше не будет? Долго ли ещё терпеть издевательства в плену?»

Мне очень хотелось выжить несмотря ни на что и увидеть прекрасную жизнь на Родине, которая установится после войны.

Лежал и уже в который раз проигрывал в уме все обстоятельства пленения.