Я вернулся к тебе Отчизна!

Однажды, после очередной бомбёжки, наша команда разбирала кирпичи разрушенного пристанционного склада. Незаметно от нашего конвоира я отошёл от места работы, чтобы осмотреть разбитый товарный состав, который находился недалеко от нашего места работы. Проходя вдоль него, увидел, что из одного вагона через щели на землю высыпалась картошка. Я нагнулся, чтобы подобрать несколько картошин. Только начал класть их в карманы, как увидел, что со стороны работавших концлагерников бросился в мою сторону самый свирепый охранник – начальник конвоя Горилла. Он, как зверь, вприпрыжку на своих упругих ногах, бросился в мою сторону, вытащив на ходу из кобуры пистолет «Вальтер». Я с перепугу бросился бежать в сторону своей команды. Горилла, ругаясь по-немецки, стал догонять меня. Я выбился из сил, споткнулся о кочку и упал. Горилла споткнулся об меня и тоже упал, но быстро поднялся и набросился на меня, лежащего на земле. Он приставил пистолет к моей голове. Мелькнула мысль, что он пристрелит меня, как того раненого концлагерника. По-немецки я стал жалобно его просить: «Герр обер-лейтенант, не стреляйте. Я больше не буду! Простите меня! Голод заставил взять несколько картошек!» Всё это я выпалил почти скороговоркой – вот где пригодилось знание немецкого языка! Смотрю, как с лица Гориллы исчезает злость, отхлынула кровь. Он стал как-то добрее. То ли мой жалобный крик, то ли мой мальчишеский вид, привёл его в человеческое состояние. Он постоял несколько минут надо мной, скрепя зубами. Я лежал и стал выбрасывать из карманов картошку, затем поднялся. В этот момент к нам подбежал мой конвоир и, обменявшись с Гориллой несколькими фразами, взял меня за руку и повёл к нашей команде.

Горилла посмотрел злобно на меня и пригрозил: «Попадись мне ещё раз! Пристрелю!»

Борис не удержался, чтобы не поддеть меня: «Ну какой же ты дурак, что воруешь на виду у всех! Это может только наш политрук!» – съязвил он.

Борис да Иван-Цыган

День за днём шла обычная жизнь в плену: работа – обед – сон…

Как-то всей командой работали в начале станции. Меняли шпалы, для чего освобождали между ними пространство от старого гравия, выдёргивали из шпал ржавые костыли, затем из-под рельс вытаскивали прогнившие шпалы. Всё шло своим чередом.

Обратили внимание, что на станции вдоль товарных составов и железнодорожных путей ходят гестаповцы и наряды полиции с собаками. Они подходили к каждой рабочей команде военнопленных и кого-то тщательно высматривали и искали. Подошли и к нашей команде с двумя железнодорожниками. Нас выстроили. Один из железнодорожников обошёл медленно нашу шеренгу, и внимательно осмотрел каждого. Я обратил внимание на нашего Бориса. Он как-то по-особому, в три погибели согнулся. На его выцветшей шинели выперли лопатки. Лицо выражало страдание и стало каким-то плаксивым. За несколько секунд Борис перевоплотился. Я подумал: «Вот артист какой!» Железнодорожник остановился перед ним, несколько минут ходил вокруг и внимательно стал его рассматривать. Гестаповец, который его сопровождал, спросил: «Этот?» – «Нет, нет! Тот был большой, мощный, с сильными бицепсами», – ответил железнодорожник.

После осмотра нашей команда они перешли к следующей.

В конце работы, когда мы собрались в своей рабочей будке перед возвращением в лагерь, Борис рассказал, кого искали гестаповцы.

Дело было так. Накануне вечером Борис и Иван-Цыган перед уходом в лагерь, решили вскрыть ещё один из вагонов в остановившемся составе. В нём, по сообщению местных железнодорожников, везли коробки с сигаретами. Ребята, как всегда, быстро нашли состав, а в нём вагон с вожделенным грузом. Наводка друзей-чехов сработала безукоризненно.

Иван-Цыган одним махом вскрыл пломбу на дверях вагона, отодвинул двери и пролез внутрь. Там быстро наполнил пачками сигарет свои внутренние штаны. Они перевязывались верёвкой у щиколоток. Таким образом, внутренние штаны выполняли функцию своеобразного мешка. Каждую штанину набивал пачками сигарет вплотную к самому поясу. Можете себе представить, сколько вошло пачек сигарет в каждую штанину! Поверх нижних штанов, чтобы скрыть штаны-мешки, надевались обыкновенные широкие и длинные штаны.

Набив пачками сигарет свои нижние штанины, Иван-Цыган приготовился вылезти из вагона, подал условный сигнал Борису. Тот приготовился свистнуть в ответ, дав знак, что можно вылезать – вокруг спокойно. И вдруг перед ним под вагоном очутился охранник с фонариком, сопровождавший состав. Борис не растерялся, выбросил вперёд свой увесистый кулак, как наковальню, сильно ударил охранника кулаком в скулу. Тот упал как подкошенный, даже не пикнув, отбросив в сторону фонарик. Борис и Иван быстро ушли с места происшествия. Так вот, этот горе-охранник и разыскивал вместе с гестаповцами и полицейскими на следующий день своего крестника, пославшего его в глубокий нокаут.