Я вернулся к тебе Отчизна!

После бомбёжки команды в лагере перемешались, утром никто на работу не пошёл. Вечерних проверок не стало. Занимался кто чем хотел. Я с Чабаном пошёл на товарную станцию искать в разбитых вагонах муку. Такой вагон нашли в тупике. Из него уже брали украдкой муку местные жители-чехи, а также военнопленные. Проходя по станции, мы видели, как из некоторых вагонов в порядке живой очереди гражданские вытаскивали ящики с консервами, печеньем, различными крупами. Конвоиры-немцы отгоняли толпу от разбитых вагонов, но делали это нехотя, медленно, скорее всего для видимости. Однако некоторые конвоиры открывали огонь по военнопленным, пытавшимся достать продукты из вагонов. В этот день за несколько картошин, взятых из вагона, был расстрелян наш лагерник-татарин.

Победный май

Прекрасный весенний месяц апрель растекался по земле волнами тёплого воздуха. Лопались почки на деревьях, пробивались ростки яркой весенней зелени. От Рудных лесистых гор со стороны Карловых Вар долетал тончайший аромат обновляющейся природы, а в нас стала бродить, как хмельная брага, неистребимая мечта о воле. Окончание войны ощущалось вместе с весной всё явственней, всё ощутимее. Чувствовалось приближение окончания войны…

На городском вокзале, куда мы теперь изредка попадали работать, наблюдали толпы народа: военных в серо-зелёных шинелях, беженцев из юго-восточных районов Германии. На их лицах было одно выражение – озабоченность. Военные группами располагались отдыхать прямо на полу перрона, так как скамеек на всех не хватало. Они дремали и неохотно обменивались фразами. Беженцы сидели на чемоданах, плетёных корзинах, скамейках, читали газеты и пережёвывали свои скудные бутерброды с маргарином или тонким кусочком сала.

Чабан сказал мне: «Смотрю на немцев, и они мне кажутся совершенно другими. Не такими, как были в начале войны! Посмотри на теперешних немецких солдат: одни безусые мальчишки и морщинистые старики. Всех «тотальная мобилизация» подобрала!»

Я посмотрел туда, куда показывал Чабан и подумал: «С такими солдатами много не навоюешь».

В лагере стали поговаривать, что комендантом получен приказ, чтобы с приближением фронта к Аусигу он эвакуировал из лагеря всех пленных, в том числе и больных. По линии гестапо коменданту также сообщили, что пленных в пути будут расстреливать и уничтожать специально организованные для этой цели эсэсовские части.

1 мая 1945 года в лагере на плацу были выстроены военнопленные в последний раз. Вновь назначенный комендант из югославских немцев поздравил пленных с пролетарским праздником и пожелал всем добра и счастья. Комендант сообщил, что в городе власть переходит к Комитету патриотических сил. Далее сказал, что покидает лагерь вместе с охраной, что с этого дня мы будем предоставлены сами себе до прихода советских войск, которые находятся от Аусига на расстоянии ста километров, в районе Дрездена. Комендант отказался эвакуировать лагерь, так как знал, что в пути нас всех перестреляют эсэсовцы. Брать на себя такой великий грех он не захотел.

Вскоре мы заметили, как комендант лагеря с оставшимися охранниками, переодевшись в гражданскую одежду, оглядываясь по сторонам, пригнувшись, спешно покидали лагерную канцелярию. С этого момента военнопленные на базе своих команд стали в спешном порядке организовывать отряды самообороны, так как остерегались, что эсэсовцы при своём отступлении по шоссе, идущего в километре мимо лагеря на Прагу, ворвутся в лагерь и всех уничтожат. В первый же день в нашей команде появились две винтовки с двадцатью патронами, а Борис и Иван-Цыган достали по пистолету. Можно констатировать, что 2 мая в лагере произошло стихийное восстание. На ночь вокруг лагеря выставили охрану в количестве ста человек, на подходе к нему организовали блокпосты, а на шоссе Аусиг – Прага организовали засады, на которых ночью разоружали отступающие мелкие отряды немцев. Надо сказать, что немцы с удовольствием разоружались и переодевались в гражданскую одежду, припасённую в своих ранцах. Они повторяли: «Гитлер капут! Гитлер капут! Теперь мы пойдём домой! Нах хаузен!»

В эту ночь мы наблюдали за крахом Германии и гордились могуществом нашей армии, сломавшей военную машину Рейха.

Для охраны лагеря 3 мая притащили 105-мм пушку со снарядами. Быстро нашлись артиллеристы для её обслуживания, военнопленные из команды Фокинаг даже захватили у немцев лёгкий танк, на котором торжественно въехали в лагерь, развернув орудие танка в сторону шоссе.

Весь день 4 мая мы держали круговую оборону. Немцы по шоссе отступали столь стремительно, что до нас им не было дела.

5 мая мы заметили, что на Прагу отступает всё меньше и меньше войск.