Я вернулся к тебе Отчизна!

К ним стали подходить любознательные военнопленные. К одному англичанину, своему сверстнику, подошёл и я. Я не знал в то время ни одного слова по-английски, а он по-русски. Но зато мы оба знали немного слов по-немецки. Мы разговорились. На мои вопросы он ответил, что в плену с августа 1944 года. Попал в плен в боях за Нормандию. Уроженец города Манчестера, работал клерком. Болельщик футбола и сам неплохой игрок. Рассказал и я ему о себе. Сообщил, что из спорта люблю французскую борьбу и футбол. Слово за словом мы разговорились. Обменялись сигаретами. Похлопывая друг друга по плечам, поздравили с Победой, пожелали удачи и счастья, а главное, найти себе хорошую невесту, с которой можно построить свою семейную жизнь, иметь и воспитывать детей. Пожелали себе после войны, в мирное время, где-нибудь встретиться – в Англии или в России. Расстались, как хорошие друзья. Я запомнил эту кратковременную встречу с англичанами.

Мог ли я предположить, что пройдёт почти полвека, и моя внучка Катенька выйдет замуж за англичанина Пола Литли, тоже родом из Манчестера? Теперь думаю, а не был ли среди англичан дед или родственник Пола? В жизни всякое бывает…

Из Аусига в Гёрлиц

12 мая майор «Смерша» выстроил военнопленных лагеря и сообщил, что 15 мая все мы будем отправлены в пешем порядке в сопровождении взвода советских солдат. Причём рядовой и сержантский состав отправляется на сборный пункт в город Бауцен, а офицерский – далее на восток в город Гёрлиц. Убедительно просил, чтобы все держались друг друга, так как это в дальнейшем облегчит прохождение спецпроверки.

Рядовых в лагере было около 350 человек, а офицеров всего восемь. На всякий случай мы обменялись друг с другом адресами. Оставшиеся дни до расставания с лагерем мы посвятили всецело себе, своим личным делам. Нам захотелось поскорее избавиться от изношенной, порванной лагерной одежды с надписями «SU». Это легко было сделать, так как в городе находилась крупная швейная фабрика, которая шила военное обмундирование для германского флота. Форма была приятного цвета – темно-синяя, из настоящего сукна. Китель и брюки выглядели вполне прилично, напоминали хороший гражданский костюм. На фабрике я выбрал костюм по своему размеру. Там же, на складе взял две пары нижнего белья, две пары носков, пилотку и лёгкий непромокаемый темно-синий плащ. С удовольствием снял с ног деревянные колодки и обулся в настоящие кожаные ботинки. В лагере с кителя и пилотки спорол ненужные немецкие военные нашивки.

Мы, лагерники, смотрели друг на друга и не узнавали себя, до чего же прилично мы выглядели, были стройны и красивы!

15 мая мы построились в колонну и покинули лагерь с весёлой маршевой песней. Шли строем по шоссе по направлению к Дрездену вдоль берега Эльбы или по-чешски Лабе. Прямо к шоссе спускались красивые отроги лесистых Рудных гор. У нас на душе было радостно. Окончилась война. Дома ожидали родные и близкие.

Проходили деревушки, хутора, городки и города и всё удивлялись. Немцы такие же люди, как и мы, но порядки другие. Их деревни выглядели, как наши приличные города. По дорогам проложен асфальт или брусчатка, у домов – тротуары. В магазинах стеклянные большие окна, они выглядят не хуже наших городских магазинов. В каждом доме был радиоприёмник, стояла стильная городская удобная мебель. В деревне ни пылинки, ни мусора. Везде чисто. Каждый хозяин, одетый в рабочий халат, подметает территорию у своего дома. Некоторые даже мыли свои тротуары у домов с мылом и щётками. Наблюдая за жизнью немцев, думали: «Вот бы нам у себя завести такие порядки! Есть чему научиться у немцев!»

По пути запомнился город Дрезден. Через него наша колонна пробиралась с трудом. Вся левая сторона города от реки Эльбы была разрушена от бомбёжек. Особенно сильная была в марте. Говорят, что тогда погибло 250 тысяч жителей города. Некогда красивейший город лежал в руинах. Пока развалины не разбирали. По улицам были проложены лишь узенькие пешеходные тропинки, по которым мы шли в затылок друг другу.

Была невероятная толчея. У разрушенного моста через Эльбу напротив городской ратуши был затор пешеходов. На восток двигались колонны пленных немцев и советских военнопленных. Навстречу, на запад двигались пленные и насильно угнанные французы, югославы, англичане, итальянцы с детскими или хозяйственными колясками, нагруженными доверху вещами. На каждой коляске трепетал под ветром национальный флажок. Нескончаемым потоком возвращались беженцы-немцы из Чехословакии в свои деревни и города Германии. Они толкали большие повозки, которые были в упряжке рыжих лошадей-тяжеловесов. На повозках, бричках возвышалась целая гора домашних вещей. Маленькие дети сидели с матерями на вещах, цеплялись своими ручонками за материнские юбки. Лица у всех были добрые, улыбчивые. В глазах не было тоски.

Переправившись через мост на правую сторону Дрездена, мы обратили внимание, что там городские постройки не пострадали, всё было цело. Проходя мимо зданий Дрезденской галереи, увидели, что на них висят таблички с надписями «Заминировано».