Я вернулся к тебе Отчизна!

Мы шли почти налегке. Ещё в Аусиге нас предупредили, что если у кого окажутся в вещах ценные трофеи, то они будут отбираться нашими пограничниками. Кроме того, узнав, что нам до пунктов сбора придётся пройти более двухсот километров, мы выбросили из своих вещмешков лишние трофеи, хотя хорошо знали, что дома все бы пригодилось. Почти каждый рассуждал: «Бог с ними, с этими вещами, лишь бы добраться домой здоровым и невредимым. Вещи – дело наживное!»

Правда, более опытные пленные взяли с собой на Родину пачки сахарина и простые иголки, и не прогадали. На Родине чайная ложечка сахарина стоила большие деньги, а одна иголочка – десятки рублей.

Примерно через десять дней мы достигли города Гёрлиц. Перед этим в Бауцене мы распрощались с рядовым и сержантским составом нашего лагеря. Оно было трогательным. Чабан, прощаясь со мной, даже заплакал. Среди оставшихся в Бауцене пленных Бориса и Ивана-Цыгана не было. Говорили, что они подались в американскую зону оккупации, решили не возвращаться в Россию.

Первая проверка

В Гёрлице нас расположили в военном городке бывшего немецкого артиллерийского училища, находившегося на окраине. Здесь собралось, наверное, около трёх тысяч военнопленных офицерского состава из лагерей северо-западной части Чехословакии и юго-восточной Германии. Пока готовились эшелоны для отправки на Родину, мы проходили предварительную спецпроверку в наших органах. Каждый день следователи из «Смерша» вызывали кого-нибудь из наших офицеров и допрашивали. Вопросы были стандартные: «Кто ты? Как попал в плен? В каких лагерях был? Кого знаешь здесь, на сборном пункте? Какое было у него поведение в лагере во время вашего знакомства?»

Мы, восемь офицеров из лагеря «Фюнфхаузен» города Аусига, держались вместе, и каждый из нас давал показания следователю о других с положительной стороны, что соответствовало действительному положению вещей. Все они были честными, преданными своей Родине. Порочащих поступков с их стороны не было.

Запомнились фамилии некоторых офицеров из нашего лагеря. Это Михайлов из Волгограда, Коробка из Запорожья, Богин из Владикавказа, Гордиевский из Одессы, Бизюкин из Брянска. С последним я сдружился, мы часто встречались семьями до последних дней его жизни, он скончался на 75 году.

За месяц нахождения в Гёрлице мы очень поправились и окрепли. Несмотря на то, что некоторые прибавили в весе по десять-двадцать килограммов, мы никак не могли наесться досыта, испытывали постоянное чувство голода. Нас кормили три раза в день. Хлеба давали по 600 граммов, мясные блюда были каждый день. Кормили, как на убой.

На спецпроверке в Гёрлице я заметил, что после допросов у следователей, в сборном пункте идёт пересортировка военнопленных. Одних помешают в закрытые, хорошо охраняемые солдатами, складские помещения, а других переводят в благоустроенные казармы бывшего военного училища с правом свободного хождения по городу. Думалось, что в нашу среду военнопленных проникли бывшие офицеры-власовцы, полицаи, предатели, а может быть и разведчики абвера. Мы понимали, что нашим органам госбезопасности необходимо очень тщательно проверять нашу разношёрстную среду. Как говорят, доверяй, но проверяй. Мероприятия органов госбезопасности большинство из нас, которые не чувствовали за собой никаких грехов, приветствовало и поддерживало.

Из города Гёрлиц я отправил домой своё первое письмо после освобождения. Чтобы постепенно подготовить родных к известию, что я жив, решил написать его не своим почерком, как будто пишет его мой товарищ из действующей воинской части. Вот текст письма, сохранившийся в домашнем архиве.

«Здравствуйте, дорогие родители Льва Трубаева! Ваш сын просил меня сообщить вам, что он жив и здоров. Вы от него не получали писем один год и четыре месяца и, может быть, думали, что его уже нет на свете. Я сам его видел. Он сейчас здоров и радуется, что война закончилась. Скоро он напишет письмо, в котором подробно сообщит, где пропадал. Лева просил, чтобы вы сообщили также его друзьям, знакомым и близким, что он жив и невредим. С красноармейским приветом! С Великой Победой! Сергей Марков. 10 июня 1945 года».

На Львов!

В середине июня утром нас построили на площади бывшего училища. Проверили тщательно всех по спискам и сообщили, что для отправки на Родину первой партии военнопленных подан пассажирский состав на станцию Гёрлиц. Начальный пункт назначения – город Львов. Последующие пункты будут сообщаться начальником поезда в пути следования. При пересечении составом государственной границы СССР поезд будет остановлен в поле на полчаса, для встречи с Родиной. Зачитали списки счастливчиков, кто отправляется в этом первом составе. К великой радости, я попал в первую партию отъезжающих.