Я вернулся к тебе Отчизна!

Подумал: хорошо, что этот случай произошёл, когда поезд стоял. А ведь так могло случиться во время движения поезда. До этого случая многие пленные всю дорогу в любой момент лазили на крыши и слезали с них на ходу поезда. Фонарь воздушника сильно расшатали. Он мог в любую минуту оторваться. Так что, мог произойти и третий несчастный случай с гибелью ещё одного возвращавшегося домой военнопленного…

После меня уже никто не лазил на крышу на ходу – только на стоянках поезда.

В общем, я выезжал больным в Германию после контузии и малярии и на Родину въезжал тоже больным, с переломом стопы.

Отъехав из Львова несколько десятков километров, наш эшелон остановился на полчаса в чистом поле. Кругом было тихо, лишь жаворонки пели высоко в небе. Сотни пленных высыпались из вагонов на близлежащее поле. Встали на колени и начали целовать землю родной Отчизны, о встрече с которой мечтали многие годы. Я смотрел через окно на волнующую трогательную картину встречи с Родиной и слезы наворачивались на глазах. В этот момент вспомнились стихи, слышанные от одного пленного из концлагеря Заксенхаузен:

… Я мысленно с тобой, родимый край,

Где жизнь моя и радость – все осталось.

Не стыдно, что слеза скатилась невзначай

И затуманился мой взгляд усталый.

… И заканчивалось оно такими словами:

Цветущею, прекрасною весной

Я из развалин возвращаясь к жизни,

С открытою и честною душой

Приду к тебе, далёкая Отчизна!

Много неистощимой веры в жизнь в каждом слове этого лагерного стихотворения под названием «Дума о Родине».

Заветная мечта военнопленных-патриотов вернуться на любимую Отчизну после Победы над фашистской Германией теперь осуществилась. Поезд, набирая скорость, вёз нас на восток, навстречу новой, послевоенной, мирной жизни.

Опухлики

20 июня 1945 года пассажирский состав с офицерами-военнопленными ровно в 6 часов утра остановился у захолустной станции Опухлики вблизи города Великие Луки. Встречал военнопленных военный оркестр 1-й запасной Горьковской стрелковой дивизии, в которой мы должны пройти строгую спецпроверку. Приветственных речей не было.

Военнопленные быстро построились в колонны и в сопровождении стрелков войск НКВД направились в лагерь, который находился в пяти километрах.

Я на своих костылях не мог идти в строю. Для меня и ещё одного безногого пленного была подана грузовая машина, в кузов которой забрались с трудом, с помощью товарищей. Доехал с большими мучениями. На каждой кочке дороги машина подпрыгивала, что отзывалось острой болью в ноге. Лагерь находился в сосновом лесу на берегу реки Ловати. Нас разместили в дощатых бараках. Кому не хватило бараков, тех разместили в больших – на двадцать человек – брезентовых палатках. В бараках спали на голых соломенных матрацах, уложенных на деревянные нары. В палатках спали на кроватях.

Лежать, спать нам разрешалось сколько хочешь. Особого режима в лагере не было. Кормили три раза в день. Еда была обыкновенная, армейская: борщи, каши, компоты. Питались хорошо. Лагерь был обнесён забором из колючей проволоки. На проходной дежурили два стрелка и находился караульный наряд.

В первые дни мне было трудно ходить. Никак не мог привыкнуть к костылям. Еле-еле доходил до санчасти и столовой. Сильно уставал. Очень любил после столовой заходить в красный уголок читать газеты. Помню, с каким интересом мы читали газету «Правда» с описанием парада Победы на Красной площади в Москве, состоявшемся 24 июня 1945 года. Наверное, все военнопленные, которые читали статью о параде, завидовали тем, кто в нем участвовал. Они остро переживали за то, что вернулись домой не в качестве победителей, а репатриированными.

Сразу же по прибытию в лагерь началась спецпроверка. К следователям вызывали каждый день десятки пленных, только из одного нашего барака – 2–3 человека. Суровый порядок проверки распространялся на всех, кто волей или неволей побывал в фашистском плену. Проверить надо было очень тщательно каждого, будь он полковником или простым лейтенантом.

Рядом с нашим бараком находилась брезентовая палатка, в которой жили одни полковники. Среди них был один, на кителе которого теснилось множество наград, начиная от орденов Кутузова II степени, Александра Невского, Отечественной войны I степени и кончая орденами Красного Знамени, Красной Звезды, медалями. Он даже не был в Германии в лагере военнопленных, его бригада действовала под Дрезденом. В марте 1945 года напоролась на сильную танковую группировку противника, в спешном порядке вынуждена была отойти. Командир бригады в кителе с орденами был вынужден вместе с адъютантом спрятаться у одной немки. Лишь через две недели наши войска отбили у немцев населённый пункт, где находился полковник. Порядок был такой: был в окружении – изволь пройти спецпроверку. Вот он и попал вместе с нами в Опухлики. Острые на язык пленные сочинили поговорку: «В Опухликах мы припухли».