Яд или лекарство? Как растения, порошки и таблетки повлияли на историю медицины

Наркан настолько прочно прикрепляется к опиоидным рецепторам, что может действовать как мускул, вытесняя настоящие наркотики, занимая их место, плотно приклеиваясь и не позволяя больше включать рецепторы. Вот почему доза Наркана может спасти жизнь наркозависимого. Опиоид все еще находится в кровотоке в избытке, ищет рецептор, на который можно сесть, но не может его найти. Возникающая в результате катастрофа может быть ужасной для наркоманов, но почти чудесной для тех, кто пытается спасти их жизни. Наркан может не только стереть всю эйфорию от опиоида, повергая наркоманов в форму мгновенной абстиненции, но и остановить передозировку, вернув жертву с порога смерти.

Исследователи продолжали придумывать все новые и новые препараты, способные модулировать опиатные рецепторы; новые агонисты и антагонисты; частичные агонисты и агонисты-антагонисты (обладающие некоторыми свойствами обоих); молекулы, специфичные для одних рецепторов и неспецифичные для других; молекулы, действующие по-разному в разных дозах; молекулы, действующие быстрее или медленнее; молекулы, которые быстро вымываются из организма, и молекулы, которые действуют долгое время – в общем, множество новых лекарств, способных избирательно включать и выключать рецепторы без использования опиатов.

В 1970-х и 1980-х годах снова появилась надежда, что быстро развивающаяся наука сможет решить всю проблему героиновой и опиоидной зависимости.

Но нет.

Уважаемый эксперт произносит речь на медицинском собрании, сообщая, что Америка является мировым центром растущего наркотического кризиса. Америка потребляет в 15 раз больше опиатов, чем Австрия, Германия и Италия, вместе взятые; только 20 % этих наркотиков принимаются по законным медицинским причинам. Есть данные о том, что почти четверть медицинских работников сами имеют некое личное пристрастие к опиатам.

Это данные из газетной статьи, опубликованной в 1913 году. С тех пор прошло более века научных исследований, социальных программ и правительственных заявлений. И проблема только усугубилась.

Сегодня Соединенные Штаты, на долю которых приходится менее 5 % мирового населения, потребляют 80 % всех опиоидов в мире. С 1992 по 2015 год количество рецептов на опиоидные препараты – как синтетические, так и несинтетические – увеличилось более чем в два раза; количество смертей от передозировок в стране за тот же период выросло почти в пять раз. Сегодня больше американцев погибают от передозировки опиоидов, чем от автомобильных аварий и убийств с применением огнестрельного оружия, вместе взятых.

Как это произошло? Наука играет в этом определенную роль. Компании по производству лекарств продолжают искать волшебную комбинацию обезболивающих средств, не вызывающих привыкания, и им все время не удается это сделать. По мере поисков они находили другие, более мощные, более целенаправленные опиоиды, поэтому общее количество доступных опиоидов и связанных с ними препаратов продолжает расти год от года: специализированные препараты, действующие быстро или медленно, таблетки с временным высвобождением и таблетки с покрытием, предотвращающим злоупотребление, таблетки, предназначенные для всех уровней боли. За ними следуют все препараты, которые не являются опиоидами, но предназначены для лечения опиоидной зависимости (например, метадон и бупренорфин); для обратного действия опиоидов (например, налоксон и другие); для лечения запоров, связанных с опиоидами; для придания энергии пациентам с опиоидной зависимостью, чтобы они могли встать с постели; для снятия напряжения, чтобы они могли немного поспать; и этот список можно продолжать.

Еще одним важным фактором, подпитывающим опиоидную эпидемию, являются деньги. Опиоиды, отпускаемые по рецепту, – это бизнес с оборотом в 10 миллиардов долларов в год; в 2017 году обезболивающие препараты в целом уступали по объему продаж только лекарствам от рака, и в год на них выписывалось более 300 миллионов рецептов. Это не говоря уже о вспомогательных доходах и нелегальных деньгах от уличных наркотиков, суммах, потраченных на государственные программы, и деньгах, поступающих через развивающиеся реабилитационные, наркологические и лечебные предприятия.