Ярослав Мудрый – великий правитель, просветитель и воин

– Дурные вести из Киева прислал твой брат Глеб, князь. Против отца вашего, князя Владимира, мятеж замышляли. Другой твой брат Святополк сговорился с польским правителем Болеславом, чтобы отнять у нашего князя престол киевский. Слава Богу, открылся заговор. Ныне Святополк в темницу посажен, а князь Владимир готовится к войне с Польшей.

– Веришь ли, владыко, – помрачнел Ярослав, – с младых лет чудилась мне угроза от Святополка. Не даст он нам спокойно княжить на земле Русской, потому что ненавидит всех нас: и отца, и братьев своих!

– Это зло издавна на Руси поселилось, – печально кивнул епископ. – Когда князь Владимир убил своего брата Ярополка, взял себе его жену и сел княжить в Киеве. Рождённое той женою дитя было сыном Ярополка, но твой отец, княже, принял младенца как родного. Крещение во Христову веру смыло кровавые грехи князя Владимира… но душа Святополка всё равно жаждет мести за родного отца.

– Надо и нам готовиться к войне, владыко! – твёрдо сказал Ярослав. – Отец уже стар, а Святополк прыток. Не ровён час, затеет на Руси кровавую свару, как было и при отце, когда воевали его братья. Новгороду нужно большое войско!

Новгород некогда был городом, откуда русские князья ушли в южные земли и стали из Киева править Русью. Стольный Киев сделался матерью городов русских, а Новгород ушёл в тень его, стал второю столицей Руси. И платил Киеву две трети от того серебра, что собиралось со всей новгородской земли. Вот это-то серебро и надумал князь Ярослав не отсылать в Киев, а пустить на собирание войска. Помышлял о том, как обезопасить свой город, а вышло, что затеял мятеж против отца, князя киевского!

Князь Владимир в Киеве так и истолковал этот поступок Ярослава: сын нарушил обычай, не отправил положенную дань – значит, взбунтовался! Значит, хочет оторвать от Руси огромный кусок, богатую и обширную Новгородчину. Значит, вслед за Святополком ополчился на собственного отца!

– Готовьте пути для войска на север, мостите мосты через реки! – повелел князь Владимир своим воеводам.

И быть бы кровопролитной войне между отцом и сыном. Горькой горечи исполнилась бы тогда земля Русская, когда против всех законов, людских и божеских, христианских, подняли бы они друг против друга меч. Но Бог не дал случиться такому злу. Князь Владимир тяжело заболел и слёг в постель. Войско на север не отправилось.

Меж тем Ярослав нанял за морем отряды норвежских воинов-викингов, варягов, как их называли на Руси. Они заполонили Новгород. А война всё не начиналась… И тогда варяги, напрасно ждавшие военной славы и добычи, принялись безобразить в городе. Грабили, распутничали. Новгородцы обиды не стерпели и однажды ночью, собравшись тысячной ватагой, перерезали варягов на постоялом дворе, где те ночевали.

Всколыхнулся гнев в груди князя Ярослава! Никогда раньше, никогда позже не действовал он с таким мстительным коварством, как в тот раз. Созвал всех славных мужей новгородских на свой двор, как будто для примирения.

– Варягов мне уж не воскресить, – кротко говорил он им. – Что сделано, то сделано.

Но едва собралась тысяча новгородцев перед княжьими хоромами, Ярослав дал знак дружинникам. И пала бо́льшая часть той тысячи под ударами мечей.

А в ночь после того кровавого дня прискакал к Ярославу гонец из Киева с письмом от сестры: «Отец наш умер. Святополк вышел из заточения, сел княжить в Киеве и убивает братьев. Убил Бориса и за Глебом послал убийц. Берегись его».

Схватился за голову Ярослав.

– Что же я наделал! Остался без варягов, перебил новгородцев. Дружина своя мала, не выставить её против киевского войска окаянного Святополка! Горе мне!

<p><emphasis>Война с Окаянным</emphasis></p>

– Перебью всех моих братьев и один возьму власть над Русью! – вот что задумал волк Святополк, новоиспечённый киевский князь.

Из всех сыновей Владимира старшим остался он. Но любимым сыном умершего великого князя был Борис, и многие в киевской дружине думали, что он станет наследником отца, взойдёт на киевский престол. Под рукой у Бориса в то время было большой войско, и воины говорили ему:

– Пойди, княже, на Киев, прогони Святополка и сядь на место отца своего.

Но Борис, как и его младший брат Глеб, слишком глубоко в сердце принял христианскую веру. А Христос учил любить даже своих врагов.

– Если кто говорит, что Бога любит, а брата своего ненавидит, тот лжец, – ответил Борис дружине. – Не подниму руку на брата моего, к тому же старшего. Отец умер, так брат мне будет вместо отца.

Немного нашлось в дружине людей, которым по душе был такой ответ. Закалённым в боях воинам, хотя и носившим крест на груди, такое христианское смирение казалось трусостью. Едва ли не с презрением дружина покинула Бориса и ушла к Святополку в Киев. У того смирения не было ни капли – наоборот, его манил запах крови. Подосланные им убийцы зарезали князя Бориса прямо в его походном шатре, когда он молился Богу.