Языческий календарь

Праздник зимнего Солнцестояния у славян и скандинавов выражен в большей степени, чем у кельтских народов. Потому мы в нашей книге упоминаем этот праздник преимущественно под славянским именем — именно в новогодней и рождественской обрядности разноименных славянских народов наиболее полно выражен дух этого праздника, максимально широко представлены оттенки его мифологического значения.

Миф зимнего Солнцестояния выражен не столько в оформленных сказаниях, сколько в праздничных песнях, в обряде и мистерии, даже в «рождественских» традициях современного мира.

Из множества известных славянских колядских песен выходят и предстают перед нами ведущие архетипы-символы, приоткрывающие перед нами сакральное содержание праздника:

— мост, который строится над неведомой рекой (и неизвестно, над рекой ли вообще);

— сосна, которую надобно срубить, чтобы построить указанный мост;

— всадник, едущий по этому мосту, или скачущий издалека по неторной дороге;

— гости, приходящие по этому мосту, или просто из нездешнего края.

В содержании мифов без труда можно выделить три основные содержательные линии, общие для всех северных традиций. Первая из них — это огромное количество мифов, связанное с рождением и возрождением животворящего начала, уснувшего или умершего осенью.

Но КТО рождается на Коляду?

Рождение Солнца — самое очевидное с календарной точки зрения, но не всегда раскрытое буквально в сказаниях и поверьях. Солнце в русских волшебных сказках — всегда зрелый муж, о его происхождении и тем более времени рождения говорится немного. Фольклор других северных народов также не слишком подробно повествует о тех временах, когда Солнце было ребенком.

Может быть, правильно будет говорить о Рождении Бога, вместе с которым рождается-возрождается уснувший на зиму мир. Балканские славяне в эти дни поднимают чару «За старого Бадняка, за молодого Божича!». Если Бадняк — огромное дубовое бревно, сгорающее в домашнем очаге, — символизирует уходящую силу старого года, проходящую через огонь, чтобы возродиться, — то Божич не может быть ничем иным, как юной силой нового года, бог-дитя, едва народившийся и не обретший еще мощи противостоять силам холода и мрака. Но само его рождение означает надежду.

Тот же архетип в несколько ином аспекте, не связанном с рождением на свет, — убийство и оживление «демона года», такого существа, которое служит олицетворением самого года, точнее, проживающей полный цикл природы. Этот сюжет более ярко выражен не так в нордической, как в античной традиции, где смерть и воскресение демона года празднуют в конце месяца Посидеон (конец декабря) большими играми, жертвоприношением Дионису посвященного ему козла. На Балканском полуострове и Солнце, и природа умирают и воскресают одновременно! Но подобный сюжет можно встретить и в славянских песнях, посвященных Коляде, где такой «демон» присутствует в образе Козы:

Го-го-го-коза,Го-го-серая,Го-го-белая,Где ж ты козочка, Где ж ты ходила,Где ж ты бродила?— Ходила коза,По темным лесам,По сырым борам,По крутым горам.— Как тебя, козочку,Волки не съели,Стрельцы не вбили?— Не боюся яНи стрельцов, волков,А боюся яДеда старого,А у того дедаБорода седа,Он меня, козочку,Исколе, испореСквозь полотенцеВ ретивое сердце.Быть коза пропала,На ноги упала.Го-го-го, коза,Го-го, серая,Го-го, белая,Не ярись-ка ты,Поклонись-ка тыИ саму пану,И хозяюшке,Дробным детушкам,Да соседушкам.— Ой ты, пан хороший,Готовь пятак, грошей,Мерочку овса,Наверх колбаса,И кусок сала,И того мало.Дайте колбасу,Батьке понесу.Батька буде есть,Бородою тресть,Усами мигать,Козу поминать.

В этих песнях по преимуществу погибает и оживает Коза — существо женского рода. Ниже, при знакомстве с мистериями Коляды, мы увидим, что женская сила, женская, рождающая сторона природы как бы отдыхает в это время, принеся плод. Мужская же сила, оставшись «без присмотра», беснуется, наливаясь яростью и дикостью, сбрасывая ту агрессию, которая в теплое время года трансформировалась в производящее начало, а после Самайна оказалась заперта внутри. Отметим также, что отнюдь не юное, новорожденное божество повергает Козу, это делают совсем другие силы: Старый Дед или непонятные «стрельцы».