Языческий календарь

Один, Велес, Рождественский дед — седобородый, могущественный, обитатель Зимы, сородич Смерти, проводник нехоженых троп и повелитель беспутных духов. Он приходит из Иного Мира, он уходит в него, будучи убитым в шутовском поединке, и возвращается с благом для живых. Он правит смертоносным буйством обесчеловеченной мужской силы, он сам олицетворяет это буйство, которое с концом магических ночей канет в ледяную — мертвую — воду. Он стар, он без возраста, ибо нет возраста в обиталище умерших, он проводит силу волохатой (устар.), дикой стороны весь год, а наипаче теперь. В эти темные ночи, когда дикий мир подходит к самым окнам, он всемогущ — но он лишь строит мост, или же скорее сам становится мостом — для рожденного нового Бога, для обладающего возрастом, которому суждено прожить полный круг жизни, — под новым Солнцем, на просыпающейся от зимнего сна Земле.

Собрать сумму мифологии Коляды в одном произведении кажется почти невозможным, так как трудно объединить в один сюжет несколько мифологем, каждая из которых сама по себе необычайно содержательна. Тем не менее в Приложении к этой главе помещаются два опыта сложения единого колядского мифа — прозаический, созданный славянской общиной «Коляда Вятичей» в 1999–2000 гг., и поэтический, ставший основой для песни «Былина», написанной для группы «Календарь» в эти же годы.

Мистерия, образ, обряды

Коляда, то есть зимнее Солнцестояние и следующие за ним две недели — самый мистериальный период года, практически повсеместно отмечаемый ряжением, представлением игровых и кукольных драм, мистериальными обрядами в доме и во дворе. Именно на Коляду, да еще, пожалуй, на весеннее Равноденствие, сохранился даже в поздних традициях обычай мистериальной игры. Мистерия и обряд этой точки настолько сильно переплелись между собою, что если рассматривать обряд отдельно от мистерии, то останется совсем немногое.

Вся мистерия Зимнего Солнцестояния — в любой интерпретации — связана с рождением: нового года, нового Солнца. В ней присутствуют элементы всего — всех 12 месяцев будущего года, всех обитателей дома, смешения «дневных» и «ночных» обитателей мира, когда дозволяется запретное, потому что его еще не успели запретить. Если на Самайн познается судьба, то на Солнцестояние она лепится. Бесчинства, знаменующие разрушение мира (или ускоряющие его?), и сложные обрядовые последования, направленные на его возрождение, тесно переплетаются между собой.

Скандинавская обрядность

Йоль — Юл северных германцев

По данным этнографии, собственно Йоль праздновался исландцами через 13 дней после Солнцестояния.

На пирах Йоля воины давали клятвы и обеты, подчас смертельно опасные, но не исполнить их — означало расстаться со своей удачей. В «Саге о Гуннлауге Змеином Языке» рассказывается о подобном обете и его исполнении. На Йоль же обменивались дарами — задолго до того, как в Северную Европу пришла легенда о «Дарах волхвов».

21 декабря, в современной обрядовости — Праздник Матери (Mother’s Day) у скандинавов, самый священный праздник Асатру, посвященный Одину, Ингу и Эрде, и продолжающийся через современные праздники Нового года вплоть до последней 12-й ночи, когда украшения Ноля по традиции снимаются. В современных и более старых неевропейских религиях точку начала Йоля напрямую ассоциировали с днем рождения Бога: Иисус, Митра, Дионис родились 25 декабря — старое значение даты Зимнего Солнцестояния.

Славянская обрядность

По всей славянской территории Зимнее Солнцестояние празднуется не менее двух недель — от Рождества до Крещения с Новым годом в середине. Отстав от Солнцестояния на две недели вместе со «старым стилем», праздник сохранил и устройство, и двухчастное деление.

Впрочем, есть сведения, что на Руси в XVIII веке Святки начинались за неделю до Солнцестояния — на Николу Зимнего (Капица, с. 168). Это вполне согласуется с ролью Николы как преемника Велеса в роли хозяина праздника Коляды, о которой мы говорили выше.

Несмотря на прихоти юлианского календаря, в народном месяцеслове отмечена и собственно точка Солнцестояния. В день св. Спиридония — «Спиридон Солнцеворот» — 25 декабря н. ст. зажигали костры, в знак того, что день прибыл на куриный скок, пугали и подбрасывали курицу.

Большая часть огненного и солнечного символизма все же связана с Рождеством — костров и огней на этот день известно множество. Это один из трех сроков добывания «нового огня» — по всем славянским землям он зажигается в ночь на Рождество и горит, не угасая, в домашнем очаге все две недели Святок.