Языки Божьей любви

ВРЕМЯ С БОГОМ… ДЛЯ ВИДЕНИЯ И ЭНЕРГИИ

Для многих людей — и современников Мюллера, и читающих о его жизни и служении в последующие годы — такое долгое общение с Богом может показаться немыслимым. Некоторые считали его «святым», стремящимся угодить Богу. Другие пытались объяснить образ жизни Мюллера его культурным окружением. Сто семьдесят пять лет тому назад жизнь была проще. Люди не торопились так, как сейчас. У них было больше времени для размышлений и созерцания.

Это действительно так, но Мюллер был одним из наиболее занятых людей своего времени. Представьте себе, сколько времени требовалось для организации многочисленных приютов в разных местах и множества школ для бедных городских детей. Без сомнения, у Мюллера на это уходило не меньше времени, чем ушло бы у современного администратора. Мне кажется, что Мюллер просто глубже ощущал Божью любовь, когда проводил с Ним время. Из этого общения он извлекал не только видение, но и силы. В момент созерцания он слышал голос Бога, говорящего через Писание, и этот голос придавал ему силы нести служение, для которого он был призван.

Если основной язык любви человека — время, то длительные часы общения с Богом для него не утомительны, а радостны; это не бремя, но облегчение. Мюллер говорил: «Величайшее и первейшее дело, которым я занимаюсь каждый день, — сделать свою душу счастливой в Господе. Прежде всего я забочусь не о том, как буду служить Господу и прославлять Его; но о том, как приведу свою душу в счастливое состояние, как буду питать своего внутреннего человека»[40].

РАЗГОВОР НА РОДНОМ ЯЗЫКЕ

Для Мюллера и подобных ему родной язык любви — время. Это наиболее естественный для них способ ощутить любовь Бога и ответить на нее. Недавно одна женщина сказала мне:

— Я чувствую себя ближе всего к Богу, когда ежедневно провожу время с Ним. Для меня это самый важный момент дня. Когда мне не удается провести время с Богом, весь день кажется пустым, и я не чувствую близости к Нему. Проводя время наедине с Ним, я ощущаю Его любовь. Он любит меня и тогда, когда мне не удается провести с Ним время, но я не чувствую Его любви.

Это относится не ко всем, но, без сомнения, справедливо для тех людей, чей основной язык любви — время.

Объем данной книги не позволяет привести мнения множества других людей, чей основной язык любви — время. Прежде всего на ум приходят четверо из них: Дэвид Брейнард, Э. М. Баундс, Чарлз Финней и Прейинг Хайд[41]. На мой взгляд, их чувства хорошо выражает следующий гимн Ч. Остина Майлса:

Я прихожу в сад один,

Когда на розах еще блестит роса;

Я слышу голос свыше —

То мне является Сын Божий.

Он говорит, и звук Его голоса

Так сладок, что птицы прекращают петь,

И от его звучания Сердце мое звенит.

И Он гуляет со мной, и говорит со мной,

И рассказывает мне, что я принадлежу Ему;

И такой радости, как та, что нас объединяет,

Никто никогда не ощущал[42].

Те, кто жаждет проводить время с Богом, поймут, что Он всегда готов к этому, всегда хочет встретиться с ними. Время — один из великих Божьих языков любви.

4. Бог говорит на языке любви #3: Подарки

МНОГО ЛЕТ НАЗАД, когда еще не существовало Шоссе 20, путешествие из Северной Калифорнии в Форт-Ворт, Техас, было долгим. Я выбрал «южную дорогу», потому что хотел проехать через Лонгвью, Техас. Предыдущим летом я прочел автобиографию Р. Дж. Ле-Турно «Как я двигал людьми и горами». Теперь мне хотелось встретиться с этим великим инженером, производителем землеройных машин, который строил свою жизнь на основании уникальных отношений с Богом.

Я ехал всю ночь и достиг пригородов Лонгвью около девяти часов утра. Остановившись на заправке, я спросил работника:

— Не подскажете ли вы, как попасть на завод Р. Дж. Ле-Турно?

— Вы имеете в виду этого богатого сумасшедшего верующего? — спросил работник.

— Почему вы так думаете о нем? — поинтересовался я.

— Он отдает 90 процентов того, что производит. По-моему, это сумасшествие.

Р. Дж. Ле-Турно кажется сумасшедшим многим людям. В 1920-е гг. инженеры не раз смеялись над ним. Он закончил только восемь классов и никогда не учился инженерному делу. Но в 1960-е гг. он прославился благодаря тому, что создал самые крупные землеройные машины в мире. Он говорил: «Не существует слишком сложной работы; есть только слишком маленькие машины»[43]. Во время Второй мировой войны его машины стали тайным военным оружием. После войны он получил десятую ежегодную награду Национальной ассоциации по защитному транспорту как человек, «достижения которого внесли большой вклад в эффективность транспорта на службе национальной безопасности»[44].