Языковой вкус эпохи

Еще показательнее позиция журналиста В. Выжутовича, который в передовице «Нет слов» (Изв., 1.10.89) восклицает: Слова консенсус, плюрализм, конверсия, войдя в обиход, закрепили политику гласности, демократических преобразований, стремления к разоружению. И если мы хотим навсегда избавиться от двоемыслия, давайте учиться выражать новую политику новыми же словами.

Разумеется, иностранные слова засоряют речь, особенно если есть им очевидные русские аналоги, если значение их неясно, необщеизвестно и когда их употребляют для ради моды и по худому знанию родного языка, неосмысленно, без надобности или, того хуже, чтобы замаскировать псевдоученостью недоумие. Но и тут жизнь оказывается своевольнее: как, скажите, рассудить нормативную правомерность новейшего или вновь возвращаемого слова мэр? Не так давно фельетонист изобразил как недопустимую нелепость переносное обращение к председателю горсовета народных депутатов Старой Руссы со словом мэр: «Если в Старой Руссе есть мэр, то кто же в Новгороде – губернатор?» Он решительно заявлял, что «мэры, муниципалитеты, губернаторы берутся у нас по великому небрежению к великому русскому языку. Злосчастный мэр – не то французский, не то английский, пересаженный на нашу землю, внедрился сначала в обиходную речь, а затем перекочевал на страницы газет. Он очень полюбился комментаторам и обозревателям, репортерам. Доброе, привычное, а главное, единоправильное слово председатель стало вдруг немодным» (Пр., 26.8.89). Сегодня «единоправильным» в Москве признано именно мэр, а в Новгороде – губернатор.

Не без смущенных оговорок (дескать, против фактов идти безнадежно), признают допустимость многих новых слов лингвисты, работающие в области нормализации языка и его преподавания. Так, в статье А. П. Окуневой и Л. Д. Захаровой под показательным заглавием «Новые слова или новая система отношений» (РЯ, 1992, 1–2, с. 17–19) утверждается правомерность слов маркетинг, менеджер, менеджмент, ноу-хау (ср. также: А. П. Окунева. Биржа, брокер, дивиденд… РЯ, 1991, 9, сс. 9–12).

Мнение, что могучий от природы русский язык от вторжения иноземных слов становится лишь более гибким и соотносительным с современной действительностью, разделяется многими. Вряд ли, впрочем, справедливо сделать вывод, будто надо взирать спокойно на происходящее: увлечение массой американизмов, дескать, временно, быстротечно и преходяще, язык, мол, сам переварит и освоит нужное и полезное, он сам себе санитар и очищается без наших усилий. А такие мнения в нашем обществе, смертельно уставшем от борьбы против всего и всех, укореняются все шире и шире. Их крайность столь же неприемлема, что и крайний нигилизм традиции.

Вообще культурно-речевую деятельность нельзя основывать на импрессионистских оценках. Сейчас стали говорить об «экологии языка» – науке, которая призвана органично совместить неизбежные изменения языка и заботу о его неприкосновенности как национального достояния, памятника истории. Мудр был Петр I, когда отписывал российскому послу: «В реляциях твоих употребляешь ты зело много польские и другие иностранные слова и термины, за которыми самого дела выразуметь невозможно».

Как и во всем, тут нужна мера, те самые сообразность и соразмерность, о которых пекся А. С. Пушкин. Существует, видимо, некая норма поглощения иностранных слов русским языком, и если она соблюдается, процесс идет естественно, незаметно. Сегодня она, несомненно, превышена, к тому же заимствованиями из одного источника. Они оказываются чужеродно-однообразным и столь массивным телом, что напоминают опухоль в словарном организме, который не успевает создавать им противоядие или перерабатывать их, частично осваивать, частично отсеивать. Такая обработка к тому же не просто стихийна, она нуждается в сознательном управлении людьми.

Л. И. Скворцов в статье «Культура языка и экология слова» (РР, 1988, 4, сс. 3–9) определяет «лингвоэкологию» как бережное отношение к языку – орудию культуры и хранителю ее основного фонда, выразителю духа, опыта и «исторической памяти» народа. Важной задачей лингвистической экологии он признает выработку свободных от вкусовщины рекомендаций по употреблению иностранных слов, привитие широкой публике элементарной терпимости и уважения к правам ближнего: мне это не нравится, и я, конечно, этим не пользуюсь, но понимаю, что другим оно может быть по душе. Он пишет: «Не надо быть ура-оптимистом и полагать безоговорочно, что, мол, “русский язык сам собой правит”, а значит, все выправит и преодолеет. Но не будем впадать и в другую крайность и с пессимистическим оттенком призывать: «Спасите великана!»

В статье приводятся строки поэта Е. Винокурова, которыми закончим и наше рассмотрение заимствований: