Языковой вкус эпохи

Старый партийный термин отмежеваться заменяется заимствованным аналогом дистанцироваться, впервые отмеченном в 1971 году (Словарь-справочник «Новые слова и значения», М., 1984), массово употребляемым (без кавычек) с начала 90-х годов: Себя называет лейбористом и резко дистанцируется от коммунистов (РВ, 20.10.93). В силу своих религиозных убеждений, вековых традиций и обычаев старообрядцы дистанцируются от политики (Голос Родины, 1993, 44). Партия «Выбор России» начинает раскалываться. Одна часть дистанцируется от Ельцина, другая намерена быть в открытой оппозиции Черномырдину (Пр., 21.1.94). Ельцин в послании дистанцируется от правительства (Пр., 1.3.94). Николаеву, если он собирается «служить до генералиссимуса», сподручнее дистанцироваться от нынешней президентской команды (Изв., 9.2.95). Он дистанцировался от наиболее влиятельных структур и людей (Изв., 15.2.95).

Постоянно возникают своеобразные семантико-лингвистические конфликты. Перестали, например, соответствовать традиционной противопоставленности в качестве политических терминов прилагательные левый (теперь – демократ, либерал, революционер) и правый (теперь – коммунист, «державник», совсем парадоксальное «красно-коричневый»). Развернутую игру с применением этих слов и цветообозначений в политике дает статья «Радикальные центристы и романтические прагматики»: Необычайную путаницу вносит определение «правого» и «левого»… Наша шкала политических движений «перевернута» по отношению к западной, в «леваках» у нас ходят верные тэтчеровцы, а в «крайне правых» – «багровые» большевики… «Западную» шкалу можно представить в виде радуги – «красные» – коммунисты, «оранжевые» – левые социалисты и анархисты, «желтые» – социал-демократы, «зеленые» – либералы, «голубые» – либеральные консерваторы, «синие» – правые консерваторы, «фиолетовые» – правые радикалы и фундаменталисты. Обрамляют этот спектр инфракрасные сталинисты (маоисты) и «ультрафиолетовые» наци… Наши демократы переливаются всеми оттенками «зеленого» – от «салатовых» из блока «Новая Россия» до изумрудных «демороссов» и сторонников «экономической свободы» цвета «морской волны». А сбоку – «посиневшим» Аксючицем к ним притиснут «ярко-голубой» Травкин… Гражданский союз ходил бы в «желтых» и «розовых», считаясь левой социал-демократией, еврокоммунистами, короче – «лево-левым центром» (РВ, 15.9.93).

Обдумывая перемещение понятий такого рода, В. Аксенов в сочинении «В поисках грустного беби» (New York, 1990) замечает: «В мире в виде фона для вполне отчетливой и наглой политики царит терминологическая, семантическая, лингвистическая и эстетическая неразбериха» (сс. 62–63). Кроме слов левый и правый это иллюстрируется такими примерами путаницы со словами наши, ваши, новые и старые русские: «Ты говоришь “наши” про “наших”? Про наших советских или про наших американских?… Давай договоримся: их наши – это уже не наши, а наши наши – это наши, о’кей?» (сс. 254–255); «“Новые американцы” или, если угодно, “новые русские”» (в противоположность «старым» американцам русского происхождения – с. 262).