Языковой вкус эпохи

И с каждым днемсильнее ценим все мыпокой лесов и чистоту воды,в кругу экологической проблемы,охраны окружающей среды…и наш язык!Он часть большой природы!..

4. Переосмысления, сдвиги в семантике слов

4.1. Существенные перемещения лексических массивов, стилистические сдвиги, разнообразные семантические преобразования могут быть признаны весьма активным явлением в современном языкотворчестве – даже на фоне всеохватывающего обращения к нелитературным сферам языка или на фоне бурных процессов в словообразовании. Они наиболее прямолинейно, иной раз зеркально отражают происходящее в обществе, возникающие и уходящие потребности коммуникации, речевые вкусы, новое языковое чутье (см.: Ю. А. Бельчиков. «Что было выражено словом, то было и в жизни…» РР, 1993, 3; ср. также Р. Н. Попов. Новые слова на газетной полосе. РЯШ, 1993, 1).

В целом активно развернувшиеся процессы в семантической сфере можно охарактеризовать как диаметрально противоположные тем, что сознательно были запущены в советском обществе. Они имели целью создание базы для идеологической индоктринации людей, языковые механизмы которой убедительно исследованы в книге Н. А. Купиной «Тоталитарный язык» (Екатеринбург – Пермь, 1995). В настоящее время происходит последовательное разрушение описанных ею «идеологем», особенно созданных в политической, философской, религиозной (точнее: антирелигиозной), этической и художественной сферах, а также критический, часто сатирико-юмористический пересмотр соответствующих прецедентных «сверхтекстов». Полное развитие получают тенденции, скрыто наметившиеся в языке времен тоталитаризма.

Здесь трудно не вспомнить общеизвестную работу В. Клемперера «Lingua tertium imperii» (Berlin – Frankfurt/M., 1949). Семантико-языковые явления, связанные с тоталитарным обществом («язык тоталитаризма и тоталитаризм языка»), а затем с их преодолением в посттоталитарном обществе вызывают сейчас обостренный интерес не только в России, но и других странах, особенно в Польше и Украине. Достаточно назвать работу А. Вежбицкой «Антитоталитарный язык в Польше: механизмы языковой обороны» (ВЯ, 1993, 4); сборник «Мова тоталiтарного суспiльства (Киiв, 1995) и другие публикации.

Характерно замечание Б. Н. Ельцина: «Термин “оппозиция” у нас имеет неприятный оттенок. Произносят его с трудом. На полпути были найдены слова “альтернатива” и “плюрализм”. На реплику интервьюера: «Мне кажется, что “оппозиция” и “альтернатива” – это одно и то же, – Ельцин продолжил: «В принципе да. Но никто не хочет это признавать. Такие слова, как “оппозиция”, “фракция”, внушают некоторым страх. Они тут же ассоциируются со словами “враги народа”. Однако необходимо привыкнуть к тому, что в демократизирующемся обществе все это – реальные факты. И если сегодня кое-кому не удается произнести это слово, со временем он научится» (АиФ, 1989, 27).

Обсуждение подобных противопоставлений встречается беспрестанно: …поставил в один смысловой ряд такие понятия, как «оппозиция» и «экстремизм». Здоровая, нормальная, товарищеская оппозиция – величайшее изобретение демократии. Но пока живо поколение, что изучало «Краткий курс истории ВКП(б)», слова «оппозиция», как и «фракция», вселяют суеверный ужас и для употребления не годятся (Изв., 5.7.89). Надо было по всем линиям подчеркивать не оппозицию, а противостояние (АиФ, 1994, 8).