Языковые основы русской ментальности

9. Корнилов О. А. Языковые картины мира как производные национальных менталитетов. — М., 1999.

10. Ментальность и язык : колл. монография / отв. ред. М. В. Пименова. — Кемерово : КемГУ, 2006. — 256 с. (Серия «Концептуальные исследования». Вып. 7).

11. Новое в когнитивной лингвистике : мат-лы I Междунар. науч. конф. (Кемерово, 29-31 августа 2006 г.) / отв. ред. М. В. Пименова. — Кемерово, 2006. — 1002 с. (Серия «Концептуальные исследования». Вып. 8).

12. Степанов Ю. С. Константы. Словарь русской культуры. Опыт исследования. — М.: Языки русской культуры, 1997. — 824 с.

13. Телия В. Н. Русская фразеология: семантический, прагматический и лингвокультурологический аспекты. — М.: Языки русской культуры, 1996. — 288 с.

14. Тер-Минасова С. Г. Язык и межкультурная коммуникация. — М., 2000. — 624 с.

1.5. Идеация как ментальный процесс

Мы познаем только признаки.

А. А. Потебня

Идеация — понятие, введенное мною в книге «Философия русского слова» (СПб., 2002). Под идеацией я понимаю развитие значения славянского слова путем вторичной переработки уже воспринятого христианского символа — с точки зрения содержания понятия (десигната, интенсионала и т. д.). Идеация как ментальная структура образовалась в русском сознании после ментализации — момент восприятия славянским словом христианских символов, и непосредственно перед идентификацией — сопряжением результатов ментализации (разработки объема понятия вследствие метонимических движений словесного знака) и идеации (разработки содержания понятия вследствие метафорических движений словесного знака). Ментализацией закончился древнерусский период нашего языка, идентификация начала осуществляться в конце XVII в. Таким образом, весь период существования Московской Руси (старорусский язык — собственно великорусский язык) с начала XV и до конца XVII в. — это время становления, развития и совершенствования собственно русской ментальности, поскольку именно в это время происходит «постижение признаков» мира под углом зрения русского языка — собственно идеация, идеальное восприятие признаков, воплощаемое в специально созданной языком и к этому моменту окончательно сформировавшейся частью речи — именем прилагательным в полной (определенной) форме. Формула идеации тогда же была найдена: «в веществене телеси найти невеществене», т. е. общее, абсолютное и вечное выявить в частном, конкретном и временном.

Это позиция средневекового книжника, продолжающего народную традицию извлечения типичного признака из символа: день светлый, девица красная, молодец добрый, думу думати и т. д.

XV—XVI века — время «реалистской идеации» (на основе средневекового реализма), т.е. выделения типичных признаков слова с целью истолковать символ путем указания особо важного признака, одновременно освежающего исконный смысл слова, сравните: день — светлый, следовательно светлый день; девица — красная, значит красная девица; молодец — добрый, т. е. добрый молодец, и т. д. с указанием на свет в первом случае и на здоровье в остальных случаях (красивая и добротный — признаки общего рода).

Так образовывались наши «предпонятия», в которых определение указывало признак (содержание) понятия, а имя существительное его объем.

Но это еще не понятие в прямом смысле, потому что указано слишком конкретное его содержание, связанное именно с данным объемом; общий признак «здоровье» выражен разным содержанием: красная и добрый. Все постоянные эпитеты народной поэзии формировались именно в это время: чисто поле, сине море, белый свет и т. д. Но и все вообще эпитеты того времени имели чисто видовое значение, сопрягались с определенными именами, типичным признаком которых являлись. Сравните: борзый конь, быстра реченька, ясный сокол, скора ящерка и подобные — все выражают признак «скорость», но не как род, а как вид скорости. Понятно, почему так происходит: еще не выработано в языке средство, с помощью которого можно было бы найти слово на основе типичного признака, верного для всех случаев обозначения скорости.