Идеально другие. Художники о шестидесятых

Потрясающий был человек. Жил он бедно, на обед ел консервы из банки. Он много рассказывал про свое семейство. У его отца была бронзовая литейная мастерская, где отливали и золотили медальоны и скульптуры, тоже в Замоскворечье. Мальчишкой он катался по огромному помещению на велосипеде. Мне кажется, он ни у кого, кроме отца и дяди, не учился. Он родился с природными знаниями. Во дворе музея в деревянном доме до сих пор живет его сын, Женя. У них в семье все по мужской линии или Феликсы, или Евгении. Я его знала совсем молодым. Его мать, Елизавету Алексеевну, я тоже хорошо знала. После него директором стала Галина Кропивницкая, но у них были сложные отношения. Она очень любила Льва, несмотря на все его измены. Галя меня и устроила в Пушкинский музей, где работала научным сотрудником, водила экскурсии, но потом сама была вынуждена уйти, когда выяснилось, что она взяла для Льва какие-то работы из гравюрного кабинета. После работы в Пушкинском музее Лев начал увлекаться мебелью, гравюрами. Галя разбиралась в искусстве, но растворилась в личности Льва и поступила к Вишневскому в Музей Тропинина.

Выставки

Лида, вы помните фестиваль молодежи?

На самом фестивале я не была, неинтересно было. Была выставка 57-го года, но то, что было там и что я видела, я ничего не помню. Фестиваль какую-то помощь оказал, как весть о реальности этого искусства. Потом была американская выставка, за ней французская, но тогда мы сами уже вошли в этот поток. В то время русский авангард не играл для меня никакой роли. Позже я его поняла, оценила, впитала и могу превозносить до небес.

Манежная выставка 62-го года вам была интересна?

В Манеже мы не участвовали и не имели никакого отношения к группе Белютина. В Третьяковке висит его картина, много-много фигур, небрежно написанных. О нем было много сплетен, были какие-то статьи, но что о нем говорить. Там были разные художники, они получили нагоняй. Как им разрешили выставиться, я не знаю, как и политической подоплеки. Мы настолько заняты были собой, что это не имело большого отклика у нас как у художников. Разговоров было полно, конечно. Там и Неизвестный был, что он сейчас делает, я не знаю. Остальные были вообще не наши, мы были другие, не из того русского класса, что преуспели при советской власти. Они нашли какой-то путь компромисса с действительностью, сидели между двух стульев. Они способные люди, безусловно, но пошли своим, компромиссным путем, мне это не нравилось. Володя был более официальный, было время, когда он хотел в МОСХ вступить, Оскар хотел вступить, Лев — не знаю, не помню. Для меня этого и в мыслях не было — мои учителя Хазанов, Перуцкий были в черных списках. Конечно, мы не могли бумагу купить — придешь в мосховский киоск, там была женщина такая смешная, все время ругалась, но что-то иногда нам перепадало. А так краски привозили иностранцы, когда иногда кто-то к нам приезжал. Нам все привозили иностранцы! Как только появился поп-арт или оп-арт, мы все о нем уже знали. Прекрасно знали все имена — были очень интересные американские художники, Поллок, Кунинг, Аппель. Прекрасно знали французов, меньше — немцев, с Германией контакт появился позже. Когда в 62-м году появилась книга Камиллы Грей о русском авангарде, мы все уже знали.

Лида, а кто первым купил у вас картину?

Первым у меня купил работу Георгий Дионисыч, на выставке в доме Шаляпина, которую устроила в большой гостиной жена покойного искусствоведа Цырлина, Марина. Тогда это был коммунальный дом, где Цырлин снимал комнату. Там Плавинский выставлялся, Кулаков, Харитонов. Цырлин дружил с Олегом Прокофьевым, но я очень мало его знала, он рано умер. Работ было не так много, 58-59-го года, большие холсты, крепкие, фундаментальные. Костаки часто туда приходил, присматривался и купил две картины. Картину метр пятьдесят пять на метр пять купила одна француженка — мы тогда уже торговать начали! Дней десять была выставка. Мы украдкой потом перетаскивали картины — кто-то дал сигнал, что надо смываться. И мы смылись. Картины тащили Володя Немухин, я и кто-то третий. Сохранилась даже тетрадка отзывов об этой выставке, там какие-то чехи высказываются, есть высказывания Волконского, есть интересные, есть не ахти как. Для меня, почитательницы великого Шаляпина, это было важно.

Какие еще были домашние выставки?