Иеромонарх революции Феликс Дзержинский

Все лица в интересах облегчения участи самих арестованных обязаны немедленно о всех случаях шантажа и вымогательства сообщать об этом во Всероссийскую Чрезвычайную комиссию на имя председателя комиссии с указанием точного адреса и телефона.

Все лица, подавшие такое заявление, найдут полную защиту от шантажистов, будут немедленно выслушаны, и будут приняты самые решительные меры для привлечения виновных к строгой ответственности и удовлетворения пострадавших. Только при этих условиях ВЧК может гарантировать родственников и знакомых от шантажа и вымогательства со стороны темных личностей, действующих от имени Всероссийской Чрезвычайной комиссии».

И в этот момент грянуло неожиданное событие – от гриппа-«испанки» скоропостижно умирает Свердлов. Прибаливал он и раньше. Но изредка, на пару-тройку дней. А тут будучи уже не совсем здоров, но, считая себя закаленным Уралом и Сибирью, он в преддверии съезда партии предпринял поездку в Харьков. Слишком важно было провести работу с будущими делегатами, настроить их на нужную волну, заручиться поддержкой.

На обратном пути Яков планировал останавливаться во всех крупных городах – в Белгороде, Туле, Орле, заранее телеграммами приглашая к себе для беседы местный партактив. Благо, его спецпоезд со спальными купе, кабинетами, салоном для заседаний, кухней, библиотекой, киноустановкой, штатом прислуги и проверенной охраной «автобоеотрядцев» позволял проводить любые мероприятия. Думал он ненадолго задержаться и в Серпухове, где располагался Троцкий со своей ставкой.

Но вот в Орле его подстерегла неприятность – забастовали железнодорожники. Несмотря на холод, решил выйти из вагона, разобраться, уговорить их своим прославленным басом. Не первый раз ведь. Но тут не получилось – их было много, они были слишком злы на власть, им надоели красивые обещания, и, подстрекаемые вожаками, они готовы были даже применить силу по отношению к председателю ВЦИК. Охрана, конечно, спасла, однако самочувствие Свердлова резко пошатнулось. Поезд, и так на несколько часов задержанный забастовщиками, проследовал до Москвы без дальнейших остановок.

Отлежавшись денёк, Свердлов даже появился на заседании Совнаркома, но потом вновь подскочила температура, пошел страшный кашель. Врачи делали, что могли, но Свердлову становилось хуже и хуже. Он все реже приходил в сознание, что-то не очень разборчивое говорил в бреду, будто с кем-то отчаянно спорил. Собрались родственники – брат, сестры. Из Нижнего приехал отец. Постоянно дежурил рядом преданный Варлам Аванесов. Навещали больного соратники – Троцкий, Загорский, Ярославский, Петровский, Смидович… Заглянул и Сталин. А Ленин с Крупской как раз накануне уехал в Петроград, где умер от тифа Марк Елизаров, муж Анны Ильиничны, и вернулся только 14 марта.

Посетил больного и Дзержинский. Войдя в комнату, даже содрогнулся, увидев жалкую, бледную копию всегда энергичного, жизнерадостного и властного Якова… Без обычной динамики он казался совсем хилым и тщедушным. Это при том, что и сам Феликс в последнее время выглядел заметно исхудавшим.

А через два дня после смерти Свердлова открылся съезд, к которому так неутомимо и самоотверженно готовился председатель ВЦИК.

Одним из основных вопросов планировался военный. Но во избежание критики только что потерявший могучего союзника Троцкий решил вовсе не присутствовать на съезде. Он доверил изложить свою точку зрения верным Сокольникову и Окулову, одновременно опубликовав большое и самоуверенное интервью в «Известиях» с возражениями оппонентам: «Уезжая с согласия Центрального комитета на фронт, я через посредство вашей газеты братски приветствую товарищей делегатов…»

Ну а «товарищам делегатам» оставалось только заочно отвечать ему на съезде. Причем многих удивила в интервью Льва Давидовича открытая критика работы предыдущего секретариата ЦК, то бишь безвременно почившего Якова Михайловича.

Ленин в своём отчетном докладе уделил немало места военной теме, но предпочел не входить в завязавшуюся дискуссию – и в военной теме тоже можно быть «над схваткой»: «…Возьмем вопрос об управлении военным ведомством. Здесь без доверия к штабу, к крупным организаторам-специалистам нельзя решать вопрос. В частности, у нас были разногласия по этому поводу, но в основе сомнений быть не могло. Мы прибегали к помощи буржуазных специалистов, которые насквозь проникнуты буржуазной психологией и которые нас предавали и будут предавать еще годы. Тем не менее, если ставить вопрос в том смысле, чтобы мы только руками чистых коммунистов, а не с помощью буржуазных специалистов построили коммунизм, то это – мысль ребяческая».

По итогам съезда Дзержинский был вновь избран в состав Центрального комитета, уступив в голосах только Ленину, Сталину и Бухарину, при этом заметно обогнав Троцкого, Зиновьева, Каменева.