Иеромонарх революции Феликс Дзержинский

В ответ Ленин телеграфировал 14 января:

«Получил и прочел первую шифрованную депешу. Очень прошу Вас обоих лично руководить исполнением намеченных мер на местах, ибо иначе нет гарантии успеха».

Работы по оздоровлению фронта и тыла оказалось больше, чем можно было предполагать. Стало ясно, что с отъездом торопиться уже не придется.

Решено было всю власть в городах, уездах и волостях губернии централизовать и сосредоточить в руках военно-революционных комитетов, ввести всеобщее воинское обучение и вооружение жителей прифронтовых территорий, мобилизацию коммунистов и комсомольцев на фронт для спасения остатков 3-й армии и предотвращения захвата Вятки. Проведя тщательную фильтровку частей, влив в них коммунистов, Сталин и Дзержинский к 15 января направили на фронт 1200 надежных бойцов, 17 января – 2 эскадрона кавалерии, 20 января – 62-й полк 3-й бригады. На самый опасный участок определили батальон губернской ЧК и сводный отряд жителей Вятки и Глазова.

Затем Иосиф с Феликсом вернулись в Вятку. Здесь они созвали совещание представителей от Наркомата путей сообщения, отдела военных сообщений штаба армии, Уральского областного совета, Уральского и Северного округов путей сообщения по вопросу разгрузки Вятского узла. Постановили запретить принимать у себя какие бы то ни было склады, все грузы, направляемые с востока, не оставлять в Вятке, а отправлять на запад.

Тут же был сформирован экспедиционный отряд лыжников, который должен прикрыть фланг армии, чтобы предотвратить маневр, который использовал враг для овладения Пермью. Командованию армии была дана директива снабдить отряд несколькими легкими орудиями-скорострелками.

Однако оно, несмотря на наличие скорострелок, затягивало их выдачу. Сталину и Дзержинскому пришлось вновь приехать в Глазов и самим взять под контроль выполнение своего распоряжения. Орудия были переданы. Но теперь отряд задержали в Вятке руководители Окружного военкомата, решив, видите ли, передать его в распоряжение 4-й армии и затеяв дискуссию о правах комиссии Сталина и Дзержинского. Пришлось создать в Вятке Военно-революционный комитет как высший орган советской власти и настоять на своем.

Попутно оказалось, что Наркомат продовольствия упорно не переводил свои наряды для армии из Пермской на Вятскую губернию. Исправить это помогло только новое обращение к Ленину. Ещё ранее они информировали РВСР об аресте и предании суду начальника военных сообщений 3-й армии Стогова за полный развал работы. В результате Сталин и Дзержинский сами перерыли все склады и эшелоны, и в течение нескольких дней армия получила продовольствие, теплую обувь и даже кухонные принадлежности.

– Ну что ж, некоторую устойчивость фронта на ближайшее время мы с тобой обеспечили, – констатировал Сталин, когда они выехали обратно в столицу. – Но ты же заметил, что мы их просто вынудили исполнять распоряжения. Они нас побаивались, но знали, что мы тут на время, можно и потерпеть. Уедут, мол, и снова будем сами с усами.

Феликс, конечно, тоже ощущал эти настроения. Невыполнение распоряжений, тихий саботаж, факты откровенного предательства, халатности, круговая порука, контрреволюционная агитация навели его на мысли о необходимости создания особых чекистских формирований непосредственно в войсках. Сталин согласился и как член комиссии по проверке чрезвычайных комиссий обещал свою поддержку. Но, немного подумав, задал вопрос:

– А тебе не кажется, что надо не лукавить, а просто слить ВЧК с Нарковнуделом? И кроме борьбы с преступностью возложить на него обязанность следить за правильным и своевременным исполнением Совдепами декретов и распоряжений, обязать губернских депутатов регулярно отчитываться перед ним, а его снабжать их необходимыми указаниями? Ведь всё, что мы видели, все недочеты объясняются не только расхлябанностью, небрежностью, отсутствием ответственности, но и элементарным незнанием, неопытностью части работников.

Им ещё пришлось немного притормозить в Ярославле по просьбе председателя местной губчека.

Едва поезд остановился, в вагон чуть раскачивающейся матросской походкой вошёл кряжистый, широкоскулый Михаил Лебедев. И Феликс, и Иосиф были знакомы с этим отважным балтийцем, некогда бежавшим с каторги, воевавшим, а затем получившим ранение всего полгода назад при подавлении восстания у себя на родине, в Ярославле. Выглядел он мрачно и обиженно. Оказалось, что ЧК получила неопровержимые сведения о новом контрреволюционном заговоре, в котором замешаны скрывшиеся при первом мятеже офицеры и работники управлений военного округа.

– Ну вот сами посмотрите! – разложил он на столе перед Сталиным и Дзержинским документы, донесения и протоколы допросов.

Из них следовало, что заговорщики специально комплектовали части Красной армии из антисоветски настроенных элементов, местного кулачества, ставя во главе белогвардейских офицеров. Такие части по прибытии в действующую армию должны были переходить к белым, оголяя фронт.