Иеромонарх революции Феликс Дзержинский

– Она, не считая Ильича, работала ещё с Каменевым, Красиным, Троцким и Зиновьевым, – воспользовался паузой Дзержинский. – Как вы думаете, Вацлав Рудольфович, кто из них наиболее трепетно меня обожает?

И они оба расхохотались.

– Подождите, подождите, Феликс Эдмундович, – поднял указательный палец Менжинский, – тут вот ещё на другой странице: «Сегодня пришел Дзержинский. Его глаза выглядели несомненно, как омытые слезами вечной скорби…» И вот: «Никогда не доводилось лепить более прекрасную голову, чем голова Дзержинского. А руки! Я никогда больше не поверю ни одному слову из того, что пишут у нас о господине Дзержинском».

<p>Глава 28</p><p>«Союз Советских Республик Европы и Азии»</p>

Бывает, что давно и неисцелимо болеющий человек постепенно начинает воспринимать само присутствие врача как один из симптомов недуга, как дополнительный раздражитель и вообще едва ли не одну из причин его немощи. Белый халат действует на него как алая мулета матадора. Хотя и в том и другом случае цвет не имеет никакого значения. Быки, как известно, – дальтоники и цветов не различают. Их приводит в ярость вовсе не цвет, а мелькание, будь то плащ или халат. По знаку зодиака Владимир Ильич Ленин был Телец.

Нарком здравоохранения Николай Александрович Семашко 21 мая обратился с секретным письмом к Политбюро по поводу прошедшего Всероссийского съезда врачей, на котором, по его мнению, проявились некие опасные тенденции:

«…Сущность выявленного на съезде течения сводится в самых общих чертах: 1-х, походу против советской медицины и восхвалению медицины земской и страховой; 2-х, в базировании в дальнейшем строительстве на «свободно избираемых строящихся с низов и самодеятельных организациях населения» (точная резолюция съезда); на тех узорах, которые расписывали ораторы кадеты, м[еньшеви]ки, с[оциалисты-революционе]ры на этой канве; 3[-х], на резком стремлении стать вне общепрофессионального рабочего движения и, 4[-х], на стремлении сорганизоваться на этой почве, между прочим путем своего печатного органа.

Для борьбы с этими течениями мне кажется тактически необходимо: 1) быть крайне осторожными в вопросах переустройства нашей советской системы. НЭПО породила в этом отношении у нас своего рода былое ликвидаторство, когда с глубокомысленным видом и с иронией начинают третировать перед спецами основы нашего советского строительства. Всякую идею «земщины» нужно выжечь каленым железом. Никаких попыток восстановления «городских управ» (идея т. Варейкиса>) не должно быть. С этой точки зрения я лично считаю опасной даже идею возрождения горкоммунхозов, которые фактически превратятся в городские управы. Наркомвнуделу, по моему мнению, следовало бы предписать производить реформы в области советского строительства лишь по одобрении Политбюро. 2) В частности, считать всякие попытки заменить советскую (классовую) медицину земской («народной») и страховой («внесоветской») политически недопустимыми. 3) Госиздату не разрешать спецам и их об[щест]вам издания газет и журналов, носящих общественно-политический (не научный) характер, иначе эти журналы-газеты, вроде разрешенного теперь журнала Пироговского о[бщест]ва, объективно вырождаются в органы противосоветской пропаганды; разрешение на каждое периодическое издание согласовывать с соответствующим ведомством и ГПУ. 4) ВЦСПС быть крайне осмотрительным в установлении границ автономии отдельных спецовских секций (врачей, инженеров) в общепрофессиональных союзах и ни в коем случае не допускать отдельных самостоятельных союзов спецов.

Что же касается изъятия «верхушки» врачей м[еньшеви]ков и с[оциалистов-революционе]ров, выступавших на съезде (д[окто]ров Грановского, Магула, Вигдорчика, Левина), то этот вопрос надо согласовать с ГПУ (на каких основаниях, административных или судебно-следственных? Не создать бы популярности их выходкам, имея в виду, что больше съездов не предвидится?)»

Феликса сразу покоробило абсолютно безапелляционное вмешательство Семашко в его сферу, будто он нарком не здраво-, а вообще охранения. Вот все бы врачи в своей области так оперативно выставляли диагнозы, давали рецепты и назначали методы лечения. «Всякую идею «земщины» нужно выжечь каленым железом»…

Дзержинский где-то читал, что Гиппократ тоже активно использовал раскаленное железо для устранения геморроя. Что ж, древний целитель, кажется, нашёл вполне достойного ученика в лице товарища Семашко.

Однако реакция Владимира Ильича оказалась неожиданно резкой – давно уже пора немного «полечить» наших медиков. На следующий же день Дзержинскому было дано поручение при помощи Семашко выработать план мер и доложить Политбюро в недельный срок.

Но спешить не пришлось. Спустя два дня все получилось иначе. Не Ленину пришлось срочно вмешиваться в состояние медицины, а медицине пришлось вмешаться в состояние вождя. В подмосковных Горках, где он всё чаще обитал в последнее время, с ним случился приступ – потерял сознание, парализовало всю правую сторону. Он не мог говорить и не понимал окружающих.