Иеромонарх революции Феликс Дзержинский

Мирный договор между Россией и странами Четверного союза был подписан 3 марта. Но необходима ещё ратификация на Всероссийском съезде Советов, и в тот же день незаменимый Свердлов, уже под охраной своих первых «автобоевиков», отправился в Москву переубеждать тамошних большевиков, а заодно на месте определиться с подготовкой переезда. Справился он, как всегда, точно и оперативно. Собравшиеся 6 марта на VII Чрезвычайный съезд РСДРП(б) делегаты большинством утвердили мирный договор. Доводы Ленина о том, что благо революции – высший закон, что нужно принять мир, который мы не в силах отклонить, обеспечить себе передышку, чтобы использовать ее для напряженной работы внутри страны, для создания армии, возымели действие. Было принято и новое название партии – «Российская коммунистическая партия (большевиков)».

Накануне съезда секретность с решения о переводе всей центральной власти в Москву была снята. Дзержинский сразу же направил туда двух сотрудников для поиска пригодного помещения и дал распоряжение готовиться к переезду. Всех маловажных арестованных решено было освободить. На Гороховой должна остаться Петроградская ЧК во главе с Моисеем Урицким. 5 марта в протокол коллегии записали: «Товарищу Другову поручить эвакуацию и дать ему для успешности выполнения диктаторские полномочия».

В последний день пребывания в городе на Неве ВЧК приняла решение о расстреле трех злостных бандитов: Раковского, Рожанского и Струнгиса. Они обвинялись в грабежах, изготовлении и распространении фальшивых денежных знаков, к тому же по подложным документам умудрились получить в Госбанке сумасшедшие деньги – около 800 тысяч рублей. При задержании они оказали ожесточенное сопротивление – был тяжело ранен чекист Иван Чугунихин. Дзержинский позаботился, чтобы пострадавшего определили в хорошую лечебницу, навестил и наградил именным маузером с надписью «За беспощадную борьбу с контрреволюцией».

Руководство ВЧК выехало в Москву 9 марта. Но часть сотрудников ещё оставалась в Петрограде, передавая имущество, дела и арестованных в ведение Петроградской ЧК. Задерживалось и бюро Шевары с прикрепленным к нему отрядом Полякова. Шевара в это время серьезно разрабатывал связи иностранных разведок с различными лицами в России, что пока делало необходимым его пребывание именно в Петрограде.

А день и час отбытия правительственных эшелонов сохранялись в строжайшей тайне. За организацию переезда и охрану, которую обеспечивали латышские стрелки и автобоевой отряд ВЦИК, отвечал лично Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич. В руководстве железной дороги о времени и маршруте знали только два человека. С целью дезинформации «Известия» 10 марта назвали датой переезда правительства 11 марта. Но накануне вечером на Николаевский вокзал было подано два бывших царских состава, в которых разместили членов ВЦИК от разных партий и обслуживающий персонал. Для пущей веры по всем вагонам прошел будто бы тоже отъезжающий Свердлов, на самом деле незаметно покинувший состав прямо перед самым отправлением.

А вот основной, литерный поезд № 4001, сформированный из бронированных вагонов, отправился под усиленной охраной от захолустной грузовой платформы Цветочная площадка Путиловской ветки. Туда к десяти вечера прибыли на автомобиле Ленин с супругой, сестрой и Бонч-Бруевич. Как и все остальные, выезжали из квартир, не из Смольного, где погрузку некоторых вещей в автомобили объясняли отправкой на фронт и на всю ночь включили максимум освещения.

Глава 16 Конец московской анархии

Место на Поварской, которое подобрали для размещения ВЧК, Дзержинскому решительно не понравилось. И тем, что далековато от Кремля, практически у Кудринской площади. И тем, что это была типичная городская дворянская усадьба, не очень приспособленная для казенной службы.

Основной дом с колоннами расположен за воротами, в глубине двора. Его окаймляли по периметру двухэтажные флигели и одноэтажные хозяйственные постройки. Внутри главного корпуса – не кабинеты, а по большей части просторные залы, зеркала, спальни, рояль… Для расширяющегося штата и специфики оперативной работы ВЧК особняк был и маловат, и неудобен. Тем более что предстояло присоединение к центральному аппарату только ещё создающейся московской Комиссии. Все это и высказал председатель двум сотрудникам, посланным заранее подбирать помещение.

– Товарищ Дзержинский! Мы честно искали, но все более подходящие помещения уже заняты, – оправдывались они.

– И кем же? – сурово удивился Феликс. – Наркоматы же не могли нас опередить?

– По большей части разными московскими организациями и анархистами. А наркоматы сейчас тоже в таком же положении.

– Хорошо, давайте-ка вместе прокатимся. Садитесь в авто, и отсюда свернем налево, поближе к центру посмотрим, – скомандовал Дзержинский. – Кстати, а вот этот соседний особняк кто занимает?

– Там вполне безобидная организация, Феликс Эдмундович. Мы проверили. Одни женщины. Называется – комиссия «Молоко детям». Помогают продуктами бедным семьям.