Иеромонарх революции Феликс Дзержинский

Феликс подозревал, что втайне некоторые были вовсе не против именно такого исхода, но сказать открыто побаиваются. Троцкий возразил, что в этом нет необходимости, достаточно с поста наркома уйти ему – это заставит немцев поверить, что политика России изменилась. Сталин, пояснив, что не имеет ни тени упрека Троцкому, посоветовал ему повременить с отставкой. Того же мнения был и Свердлов. В итоге за мир проголосовали семеро – сам Ленин, Свердлов, Сталин, Сокольников, сдавшиеся под их напором Смилга, Зиновьев и Стасова. Противников было четверо – Бухарин, Бубнов, Ломов и Урицкий. И «воздержались» тоже четыре члена ЦК – Дзержинский, Иоффе, Крестинский и Троцкий.

«Воздерживаться» было вовсе не в характере Феликса. Он по-прежнему считал невозможным подписывать сейчас мир с Германией. Однако он не мог не видеть, что с теми огромными задачами, которые уже встали перед революцией и ещё встанут после отклонения германского ультиматума, может справиться только объединённая большевистская партия. Если произойдет раскол, ультимативно заявленный Лениным, и придется вести революционную войну против германского империализма, русской буржуазии и части пролетариата во главе с Лениным, то положение создастся еще более опасное, чем при подписании мира.

Однако предстоящее голосование на заседании ВЦИК выглядело куда более проблематичным. Тогда хитроумный Свердлов предложил сначала обсудить вопрос не на общем собрании, а во фракциях. А там от всех большевиков он настойчиво потребовал партийной дисциплины: раз ЦК принял решение, идти против его линии – значит, идти против партии, меньшинство должно подчиняться большинству.

Только к ночи фракции ВЦИК сошлись вместе. Левые эсеры не смогли противостоять единой позиции большевиков. 116 голосами против 85 при 26 воздержавшихся ВЦИК постановил принять германский ультиматум, что с явным удовлетворением и констатировал Яков Михайлович.

Всё чаще и чаще не только в Смольном, но и у себя на Гороховой председатель ВЧК стал слышать деликатные пояснения – «это Яков Михайлович так распорядился», «по этому поводу товарищ Свердлов звонил», «ВЦИК считает»… Такое вмешательство, причем даже в мелочные вопросы, никак не относящиеся к компетенции ВЦИК, такая негласная опека и прямые, через его голову, контакты Свердлова с Александровичем, Петерсом и рядом других членов коллегии не могли не раздражать Феликса, но он вынужден был терпеть.

И не он один. Чуткий взгляд Феликса на заседаниях, в перерывах не раз уже фиксировал едва сдерживаемое раздражение и Сталина, и Бонч-Бруевича, и Троцкого. Прямо скажем, немногим понравилось и то, что он выписал из Америки своего младшего брата Вениамина, разорившегося банкира, и с ходу назначил наркомом путей сообщения. Как потихоньку шутили, видимо, проделав такой большой путь, он и стал крупным специалистом по транспорту.

Но иметь открытым врагом влиятельного, энергичного, пытливого, изворотливого и предприимчивого Якова Свердлова, которому полностью доверяет Ленин, у которого везде свои люди, никто не хотел.

Утром на Гороховой Дзержинского ждал строго секретный пакет с печатью Совнаркома «Вскрыть лично». Подобные пакеты из Смольного привозили каждый день. Но этот был особенный. Внутри Феликс обнаружил короткую записку Владимира Дмитриевича Бонч-Бруевича с приглашением прибыть на оперативное совещание, тема которого будет сообщена на месте. Это было странно. К совещаниям обычно как-то готовились, обдумывали вопросы, брали с собой материалы. Но не менее странным было и то, что назначено совещание не в Смольном, а на квартире Владимира Дмитриевича на Херсонской улице. Впрочем, одна догадка имелась. Совсем недавно военный руководитель Высшего военного совета Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич, регулярно докладывавший Ленину о положении дел, настоятельно рекомендовал хотя бы на время перевести правительство республики в Москву. И, кажется, убедил.

Прибыв за четверть часа до указанного времени, Дзержинский застал практически весь ЦК. Когда сели за большой круглый стол и получили по чашке чаю, Свердлов взглянул на Ленина и после его одобрительного кивка будничным голосом произнес:

– Товарищи! Ситуация на фронте вам всем хорошо известна. Немцы заняли позиции совсем недалеко от Петрограда. И в Финляндии положение тоже складывается неблагоприятное. Там уже группируются части из не принявших нашу власть бывших царских офицеров. Да и в Петрограде положение нельзя назвать спокойным – активизировались иностранная разведка и контрреволюционные элементы. Так, Феликс Эдмундович? Возможны любые провокации. Поэтому есть мнение перенести Совнарком, ВЦИК и другие центральные органы республики в Москву, прежнюю столицу нашего государства. Оттуда и Россией будет сподручнее заниматься. А то мы тут как-то на Питере и округе зациклились, а есть еще Поволжье, Урал, Сибирь, Дон… Там тоже революционный порядок наводить надо.