Иисус. Человек, ставший богом

Движимый подобным убеждением, Иисус воодушевляет за ужином своих учеников и вселяет в них надежду. Начиная ужин, он следует иудейской традиции: он встает, берет в руки хлеб и от имени всех воздает благословение Богу, на которое все отвечают «аминь». Затем он разламывает хлеб и дает каждому по куску. Всем знаком этот жест. Вероятно, они не раз видели, как Иисус делал нечто подобное. Они знают о значении этого ритуала, предваряющего трапезу: раздавая им хлеб, Иисус дарит им благословение Божье. Какое сильное впечатление производило это действо, когда он давал его грешникам, сборщикам податей и проституткам! Получая этот хлеб, все ощущали единение друг с другом и с Богом[900]. Однако в тот вечер Иисус добавляет к знакомому ритуалу несколько слов, придающих новый и необыкновенный смысл его действию. Во время того, как он раздает ученикам хлеб, он говорит им: «Сие есть Тело Мое. Этот хлеб — Я. Воспринимайте эти куски как Меня, отдающегося до конца, чтобы снизошло на вас благословение Царства Божия»[901]. Что почувствовали эти люди, когда впервые услышали такие слова Иисуса?

Еще больше их удивили его действия после ужина. Всем был знаком привычный ритуал по завершении трапезы. К концу еды человек, который возглавлял стол, продолжая сидеть на своем месте, брал в правую руку чашу с вином и, держа ее на высоте пяди от стола, произносил над ней молитву благодарения за пищу, на что все отвечали «аминь». Затем он выпивал свое вино, что служило для остальных знаком, чтобы каждый пил свое. Однако на сей раз Иисус изменяет традицию и предлагает всем ученикам и ученицам пить из одной-единственной чаши: из его чаши! Все делят эту «чашу спасения», благословленную Иисусом[902]. В этой чаше, предложенной всем и передаваемой от одного к другому, Иисус видит нечто «новое» и необычайное, что и стремится выразить: «Сия чаша есть Новый Завет в Моей крови. Моя смерть откроет новое будущее для вас и для всех»[903]. Иисус думает не только о самых близких своих учениках. В этот решающий и поворотный момент его взгляд становится вселенским: Новый Завет, Царство Божье — для многих, «для всех»[904].

Пророческим жестом раздавая хлеб и вино, разделенные всеми, Иисус превращает этот последний ужин в самое важное в его жизни священнодействие, которое лучше всего выражает его служение Царству; он хочет, чтобы оно навсегда запечатлелось его последователями. Он желает, чтобы они сохраняли с ним связь и подпитывали через него свою надежду. Чтобы они всегда помнили его преданным своему служению. Он и впредь будет «как служащий», кто отдал за них свою жизнь и свою смерть, слуга всех. Таким он предстает и здесь, на ужине, среди своих учеников, и хочет, чтобы таким запомнили его навсегда[905]. Теперь хлеб и чаша с вином будет ассоциироваться у них прежде всего с финальным пиром в Царстве Божьем; раздача этого хлеба каждому и питье из одной чаши будут напоминать им о полной отдаче Иисуса[906]. «За вас» — эти слова являются точным определением того, чем была его жизнь: служением бедным, больным, грешникам, отверженным, угнетаемым, всем нуждающимся… Эти слова выражают и то, чем станет сейчас его смерть: он делал все, чтобы предложить каждому во имя Бога радушный прием, исцеление, надежду и прощение. Теперь он отдает свою жизнь, предлагая всем спасение от Отца[907].

Таковым было прощание с Иисусом, которое навсегда запечатлелось в памяти христианских общин. Его последователи не будут сиротами; связь с ним не прервется из-за его смерти; она продлится до той поры, когда они вместе будут пить «новое вино» в Царстве Божьем. В его отсутствие они не будут ощущать пустоту: повторяя тот ужин, они смогут укрепить свой дух воспоминаниями о нем, о его присутствии с ними. Он пребудет со своими близкими, поддерживая в них надежду; они продолжат и осуществят свое служение Царству вплоть до окончательного воссоединения. Во время прощального ужина Иисус в зачаточной форме рисует образ движения своих последователей: они станут общиной, питаемой им самим, и полностью посвятят себя открытию дорог в Царство Божье; они будут скромно осуществлять свое служение в атмосфере братства и в надежде на встречу на финальном празднике[908].