Иисус. Человек, ставший богом

Как известно, в Евангелиях очень подробно рассказывается о страстях Иисуса[914]. Но чтобы правильно воспринять написанное, необходимо учитывать несколько аспектов. Во-первых, мы не знаем, кто был прямым свидетелем произошедших событий: ученики убежали в Галилею; женщины могли наблюдать за развитием ситуации на определенной дистанции и быть свидетелями увиденного. Во-вторых, кто же мог знать, как протекал разговор Иисуса с первосвященником или его встреча с Пилатом? Вполне вероятно, у первых христиан были лишь общие сведения о произошедшем (допрос иудейскими властями, предание Пилату, распятие), но без подробностей[915]. К тому же рассказ о страстях не похож на остальные евангельские тексты, описывающие небольшие сцены и эпизоды, излагаемые в традиционной форме. Это довольно длинное повествование, где описывается цепочка связанных между собой фактов[916]; текст очень напоминает труды «книжников», которые рассказывают о страстях, отыскивая в Священных Писаниях глубинный смысл произошедших событий. Можно заметить, что рассказ представляет собой не столько изложение какого-то предания, сколько тонкую работу книжников-экспертов, находящих в Ветхом Завете тексты, которые могли бы помочь объяснить глубинный смысл событий. Вопрос заключается в том, повествуют ли они о реальных событиях, приукрашенных библейскими цитатами, или это библейские тексты, побудившие книжника частично или полностью «придумать» ту или иную сцену[917].

Необходимо принять во внимание некоторые заметные тенденции в этих текстах, к рассмотрению которых современные исследователи подходят все более строго. Их легко кратко обозначить. В противовес тем, кто может посчитать события страстей лишенными смысла, в этих текстах намеренно, а иногда и искусственным образом, сделан упор на то, что все происходящее являлось исполнением замысла Бога[918]. Также вполне очевидна тенденция все больше оправдывать римлян и подчеркивать при этом невинность Пилата, но одновременно все более жестко обвинять весь иудейский народ в распятии Мессии, Сына Бога[919]. В то же время здесь сквозит желание представить Иисуса невинным мучеником, несправедливо распятым жестокими людьми, но реабилитированным Богом, в чём угадывается хорошо знакомая схема иудейской традиции. Таким образом, Распятый становится примером для всех христиан, которые страдают от гонений. Наконец, мы не должны забывать, что стремление возможно более подробно описывать определенные легендарные события, вполне во вкусе народных преданий[920].

Преданный властями Храма

Безусловно, именно произошедший в храме инцидент ускорил принятие мер против Иисуса. Он не был арестован на месте, поскольку его противники не хотели провоцировать его задержанием массовые беспорядки, но первосвященник не забывает об Иисусе[921]. Наверняка, именно от него исходит приказ об аресте, ведь он уполномочен принимать меры против волнений на священной территории. В Гефсиманский сад вторгаются как раз представители храмовой стражи, а не римские солдаты из Антониевой башни[922]. Они приходят туда, вооруженные надлежащим образом, с целью схватить Иисуса и отвести его к первосвященнику Каиафе. Похоже, храмовая стража просила о содействии в опознании Иисуса и, особенно, в том, чтобы найти и схватить его с осторожностью и осмотрительностью. Источники сообщают нам, что в качестве их помощника выступил Иуда, один из Двенадцати, оказав им необходимое содействие. Похоже, это был исторический факт, однако сцена с прилюдным целованием Иисуса, вероятно, была вымышлена для того, чтобы еще сильнее подчеркнуть подлость совершенного поступка[923]. Когда Иисуса арестовали, его ученики, испугавшись, тут же убежали в Галилею. В Иерусалиме остались лишь некоторые женщины, может быть, потому, что они подвержены меньшей опасности. В бегстве учеников, похоже, проявился их инстинкт самосохранения; не нужно видеть в этой реакции внезапную утрату веры в Иисуса[924].