Иисус. Человек, ставший богом

Это господство Иисуса не представляет собой апофеоз власти. Иисус является Господом не для того, чтобы доминировать, угнетать, управлять или контролировать. Всю свою жизнь он провел в служении самым бедным и нуждающимся. Его господство не деспотично, не авторитарно и исполнено доброты. Оно дает силу, чтобы вернуть к жизни, и энергию, чтобы подарить жизнь. Римские императоры правят как «абсолютные господа», и великие подавляют народы своей властью. Но с Иисусом этого не происходит, как и не должно происходить с его последователями[1245]. Этот Иисус, прославленный Богом, единственный Господь для общины. И именно он должен сформировать жизнь своих последователей. «Живем ли — для Господа живем; умираем ли — для Господа умираем: и потому, живем ли или умираем, — всегда Господни. Ибо Христос для того и умер, и воскрес, и ожил, чтобы владычествовать и над мертвыми и над живыми»[1246]. Вот как жили первые поколения христиан: слушая «Слово Господа», вкушая «Трапезу Господню», ожидая «Дня Господня». Вот как призывали его в этих общинах: Marana tha, «Приди, Господь Иисус»[1247].

Воплощенное Слово Бога

Так называют Иисуса в своеобразном «прологе», которым открывается Евангелие от Иоанна. Затем это выражение исчезает, в том числе и со страниц этого же евангелия. Никто больше не будет говорить так среди первых поколений христиан. Однако позднее это выражение поможет глубже проникнуть с позиции христианской веры в самое ядро тайны, скрытой в Иисусе[1248].

В языке, используемом в прологе, перекликаются греческое понятие Логос, иудейская вера в «Слово» Божье и глубокомысленные размышления о Мудрости. Как известно, согласно традициям греческой культуры действительность подчинена разуму и сознанию; реальность — это не нечто хаотичное и беспорядочное; в ней есть Логос; у вещей есть их внутренняя «логика». Опять же, по иудейской вере, Бог не имеет видимого образа, его нельзя ни нарисовать, ни изваять, но у Него есть голос; силой Своего «Слова» Он создает Вселенную и спасает Свой народ. Поэтому, согласно мудрой традиции Израиля, мир и история человечества не являются абсурдной реальностью, поскольку все поддерживается и направляется Мудростью Бога.

Этот прекрасный гимн Иоанна прежде всего отражает иудейскую веру. Слово уже «в начале» всего. Мы не должны воспринимать это Слово как нечто созданное. Это Слово — Сам Бог, говорящий, проявляющий Себя в творении и в захватывающей истории человечества. Все создается и управляется Словом. Мы можем заметить его следы повсюду. В этом Слове — «жизнь» и «истинный свет», озаряющий всех людей, приходящих в этот мир. В мире есть также и тьма, но «свет во тьме светит».

Во все это верят иудеи, да и многие народы с языческой культурой вполне могут это понять. Необычно приведенное здесь же смелое заявление: «Слово стало плотию, и обитало с нами»[1249]. И теперь мы можем воспринять это воплощенное Слово Бога в галилейском пророке по имени Иисус. Это непросто. Фактически оказалось, что он пришел в мир, а мир не признал его; и даже свои не приняли его. Но в Иисусе Христе нам предлагаются «благодать» и «истина». Никто не может говорить с нами так, как он. В нем Бог стал плотью. В его словах, движениях и всей его жизни мы встречаемся с Богом. Бог именно Таков, как о Нем говорит Иисус; Он смотрит на людей так, как смотрит он; Он тепло принимает, лечит, защищает, любит, прощает так же, как это делает он. Бог похож на Иисуса. Более того. Иисус — это Бог, говорящий с нами изнутри хрупкой и уязвимой жизни человеческого существа.

Сын Бога

Было еще одно имя, которое помогло христианам значительно глубже ощутить отношения Иисуса с Богом. Это не отдельно взятое из какого-нибудь текста выражение. Очень скоро практически во всех общинах Иисуса стали называть «Сыном Бога». Наверняка это имя сохранилось в памяти людей вместе с воспоминанием об Иисусе, человеке, которого видели живущим в послушании, преданности и близком доверии Богу, Которого он называл Авва. В то же время это было имя, открытое невыразимой тайне Бога, позволявшее им связывать Иисуса с Отцом, который воскресил Иисуса, вдохнув в него Свою собственную жизнь.

Опасность идолопоклонничества велика. Мир восточных богов и богинь соблазнял многих. Приятно было ощущать оберегающую близость Артемиды, Кибелы, Диониса или любого другого бога, предлагавшего «спасение» своим поклонникам. Вдобавок к этому все большую популярность приобретал божественный культ императора: в 40 году Калигула пожелал установить в Иерусалимском храме статую бога Зевса, вылепленную с него самого. Между тем христиане, потрясенные Божественным актом воскресения Иисуса, захотели укрепить максимальную с Ним связь, но как они могли сделать это, не погрязнув в идолопоклонничестве? Как им выразить свою связь с Богом, не делая из Иисуса еще одного «бога» среди стольких богов и богинь?