Иисус. Человек, ставший богом

«Тайна», которую интуитивно ощущают в Иисусе, не может быть выражена только этим именем. Матфей, правда, обнаруживает глубокий смысл в имени «Иисус»: его отец дает ему такое имя по вдохновению «Ангела Господня», потому что ребенок родился, чтобы спасти «людей Своих от грехов их»[1211]. Но его недостаточно, чтобы выразить все, что им открывается в Воскресшем. Вскоре в христианских общинах появятся и распространятся различные титулы и имена, взятые из мира иудейской культуры и эллинизированных кругов[1212]. Несмотря на их многообразие, не наблюдается никакой разрозненности или смешения. Все имена относятся к Иисусу, выдающемуся пророку, с которым они познакомились в Галилее, и все они истолкованы в свете его личности и его служения: Иисус — это Господь, но Господь, умеющий лишь служить, а не властвовать; он «Мессия», но Мессия распятый, а не царь-победитель, уничтожающий своих противников.

Мессия

С самого начала христиане называют Иисуса Мессией, или Христом[1213]. Это основной его титул. Он используется чаще всего. Так его активно стали называть уже первые проповедники: «Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса»[1214]. Мессия, которого так ждали в некоторых кругах общества, был распят. Это кажется невероятным, но это так. Не нужно больше никого ждать. Иисус — Мессия. Поэтому последователи Иисуса совершенно спонтанно стали называться «христианами» или «мессианами». Впервые они получили это имя в Антиохии[1215]. Воскресение Иисуса должно было произвести сильнейшее впечатление, ведь у учеников хранилось воспоминание, что Иисус настаивал на том, чтобы его считали Мессией, или Христом. Образ Мессии, кстати, был довольно расплывчатым и даже сомнительным. Большинство видело в нем потомка из царского рода Давида. Некоторые считали, что это священническая фигура. В любом случае почти все представляли Мессию как бойца-освободителя: он покончил бы с римским владычеством, очистил бы Израиль от присутствия язычников, собрал бы воедино избранный народ и установил мир. Вполне вероятно, личность Иисуса породила ожидания, связанные с мыслями о Мессии: не он ли тот освободитель, которого так ждали? По-видимому, Иисус этому сопротивлялся[1216]. Он не хотел, чтобы его путали с Мессией-националистом. Его замысел о Царстве Божьем был чем-то гораздо большим.

Распятие положило конец всем недопониманиям. Уже невозможно представить Иисуса как партизана-националиста наподобие Иуды, сына Иезекии, Симона из Переи или Атронга. Павел говорит об этом вполне ясно: «Я рассудил быть у вас не знающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого»[1217]. Иисус — истинный Мессия, однако он приносит спасение не путем уничтожения римлян, а путем поиска Царства Божьего и его справедливости для всех. Это не Мессия-победитель, а «распятый» за то, что он стремился освободить людей от угнетений и несправедливости. Таким его знали все. Постепенно, под влиянием Павла, слово «Христос» стало превращаться в собственное имя Иисуса. Христиане говорят об «Иисусе», о «Христе» или об «Иисусе Христе», не делая различий. К сожалению, вследствие привычного использования имя «Христос» утратило свою исконную силу. Вскоре забылось его истинное значение[1218].

Новый человек

Похоже, Иисус никогда не называл себя «Мессией» или «Христом». Наоборот, говоря о себе и о своем служении, он часто употреблял довольно странное выражение типично семитского стиля: «Сын Человеческий»[1219]. Это словосочетание было непонятно и таинственно для греческого уха, но даже тем, кто говорил на арамейском, было удивительно слышать, что кто-то обращался так к самому себе[1220]. «Сын Человеческий» — это не собственно имя, приписываемое Иисусу. В христианской общине никто его так не исповедует и не называет. Это лишь образ речи, который евангелисты вкладывают в уста Иисуса и который прежде всего подчеркивает его человеческую сущность: Иисус — уязвимое человеческое существо, «сын человеческий», не имеющий места, куда приклонить голову, пришедший не для того, чтобы ему служили, а послужить и отдать жизнь в качестве выкупа; он всегда идет позади отверженных и грешников, желая спасти то, что потеряно, «Сын Человеческий», который в конце-концов будет распят, чтобы воскреснуть на третий день.