Иисус. Человек, ставший богом

Настал час вознаграждения работников. Нужно было сделать это вечером до захода солнца, в противном случае у них не было бы, чем себя накормить. Так предписывал закон Божий: «Не притесняй наемного работника, бедного и обездоленного… Отдавай ему заработок в тот же день, еще до захода солнца, ибо он беден и от этого заработка зависит его жизнь»[302]. Хозяин приказывает, чтобы деньги выплачивали начиная с тех, кто только что прибыл. У поденщиков это вызывает большие ожидания, ведь едва проработавшие в течение часа получают каждый по динарию. Сколько же он даст остальным? Разочарование было огромным при виде того, что всем раздали по одному динарию, включая и тех, кто работал весь день. Справедливо ли это? Почему все получили по одному динарию, если труд был такой неравный? Несомненно, слушающие Иисуса втайне симпатизируют протестующим поденщикам, которые проработали дольше всех. Они не выступают против того, чтобы последние получили по динарию, но не обесценивает ли он их труд? Они не просят, чтобы он дал им лишь часть динария, но разве у них нет права рассчитывать, чтобы господин был щедр также и с ними? Великодушие, проявленное к тем, кто работал только один час, прекрасно, однако в таком случае не требует ли справедливость такого же великодушия по отношению к тем, кто проработал весь день?

Ответ господина тверд: «Друг! Я не обижаю тебя… Разве я не властен в своем делать, что хочу? Или глаз твой завистлив оттого, что я добр?». Те, кто обижаются, продолжают мыслить в строгих рамках справедливости, но хозяин виноградника вращается в другой сфере. Его доброта порывает со справедливостью, а доброта никому не причиняет вреда. В его жесте нет несправедливости. В нем лишь доброта и великодушная любовь ко всем. Он всем дает то, что необходимо для жизни: работу и хлеб. Его не волнует сравнение достоинств одних и других, он заботится только о том, чтобы сегодня вечером все смогли поужинать со своими семьями. В его действиях справедливость и милосердие переплетаются между собой.

У слушателей возникает огромное и всеобщее удивление. Что имеет в виду Иисус? Разве Богу не важны заслуги каждого отдельного человека? Неужели в Его Царстве не работают подсчеты и критерии, которые мы используем для установления справедливости и всеобщего равенства? Не разрушает ли все религиозные схемы Израиля такого рода восприятие Бога? Не намеренно ли Иисус игнорирует установленную законом разницу между праведниками и грешниками?

Похоже, что притча Иисуса противоречит всему. Действительно ли Бог не столько оценивает заслуги людей, сколько занят, скорее, тем, чтобы удовлетворить их нужды? Какое счастье, если бы Бог был таким: все могли бы Ему доверять, даже если бы их достоинства были очень скромны. Но разве не опасно открыться этому невероятному миру милосердия Божьего, уходящего от всяких расчетов? Не будет ли надежнее и спокойнее, особенно для тех, кто хранит верность Закону, не выходить за рамки религии Храма, где такие понятия, как долг, заслуги и грехи четко определены?

Иисус ввел в еще больший ступор своих слушателей, когда рассказал им притчу о фарисее и сборщике податей, зашедших в Храм помолиться по традиции иудеев, живших в Иерусалиме. Вот что Иисус рассказал им:

Два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь. Фарисей, став, молился сам в себе так: «Боже! Благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю». Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: «Боже! Будь милостив ко мне грешнику!» Сказываю вам, что сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот[303].