Иисус. Человек, ставший богом

Иисус рассказал две очень похожие притчи: первая из них о «пастухе», который ищет свою заблудившуюся овцу до тех пор, пока не находит; вторая — о «женщине», обыскивающей весь дом в поисках потерявшейся монеты[318]. Многим его слушателям эти притчи не казались удачными. Как Иисус может сравнивать Бога с пастухом, принадлежащим к презираемому обществом слою, или с бедной деревенской женщиной? Неужели, рассказывая о Боге, всегда нужно так оригинальничать? Иисус говорит им так:

Кто из вас, имея сто овец и потеряв одну из них, не оставит девяноста девяти в пустыне и не пойдет за пропавшею, пока не найдет ее? А найдя, возьмет ее на плечи свои с радостью и, придя домой, созовет друзей и соседей и скажет им: порадуйтесь со мною: «Я нашел мою пропавшую овцу»[319].

Похоже, пастухи не вызывали в тех деревнях уважения. К ним относились недоверчиво, поскольку в любой момент они могли вывести свои стада пастись на поля земледельцев; на них смотрели недоброжелательно. Однако образ «пастуха» был одним из любимейших в народной традиции еще со времен, когда Моисей, Саул, Давид и другие великие правители были пастухами. Всем радостно было представлять Бога Пастухом, заботящимся о своем народе, питающем и защищающем его[320]. О чем им сейчас станет рассказывать Иисус?

На сей раз он начинает свою притчу с вопроса: вообразите, что вы пастухи, у каждого из вас сто овец, одна из которых потерялась, не оставите ли вы девяносто девять, чтобы искать ее, пока не найдете? Слушатели довольно долго колебались, прежде чем ему ответить. Постановка вопроса была достаточно нелепой. Иисус, однако же, начинает рассказывать им о пастухе, который поступает именно так. Этот человек чувствует, что овца, хоть она и потерялась, принадлежит ему. Она его. Поэтому он без тени сомнения отправляется на ее поиски, оставляя других овец «в пустыне». Не безумие ли так рисковать судьбой всего стада? Разве потерянная овца стоит больше, чем девяносто девять? Пастух не мыслит подобными категориями. Его сердце призывает его продолжить поиски до тех пор, пока он не найдет овцу. Его радость неописуема. С особой заботой и нежностью он берет уставшую и, возможно раненую, овцу на плечи, и возвращается к стаду. Придя домой, он созывает своих друзей, чтобы они разделили его радость. Все его поймут: «Я нашел мою пропавшую овцу».

Людям не верится. Действительно ли этот неразумный пастух олицетворяет Бога? Безусловно, есть кое-что, что стоит отметить: мужчины и женщины — создания Божьи, они принадлежат Ему. И все знают, на что можно пойти, чтобы не потерять то, что является твоим. Но может ли Бог воспринимать «заблудших» как нечто столь близкое? И с другой стороны, не слишком ли рискованно оставлять стадо ради того, чтобы найти «заблудших овец»? Не важнее ли обеспечить восстановление всего Израиля, чем терять время с проститутками и сборщиками налогов, людьми, на самом деле скверными и грешными?

Притча заставляет задуматься: верно ли то, что Бог не отталкивает этих «заблудших», всеми отвергаемых, а жадно ищет их, поскольку так же, как Иисус, никого не считает потерянным? Не стоит ли научиться разделять радость Бога и праздновать это так, как делает Иисус, когда ест вместе с ними? Но притча, возможно, намекает на что-то еще. Овца не делает ничего, чтобы вернуться в стадо. Ее ищет и возвращает сам пастух[321]. Неужели Бог ищет и возвращает грешников только потому, что любит их, даже еще до появления у них признаков раскаяния? Все признают, что Бог всегда радостно принимает раскаявшихся грешников. Поэтому даже фарисеи не отказывали в дружелюбии грешнику, приносящему серьезные плоды покаяния. Но то, о чем говорит Иисус, не будет ли слишком? Он подразумевает, что обращение грешника происходит не по его инициативе, а по милосердию Божьему?

Иисус вновь настоял на той же самой идее: чтобы войти в Царство Божье, важно всем ощущать, как свои собственные переживания, беспокойство Бога за потерянных и Его радость за найденных. На этот раз он рассказывает об одной женщине. Возможно, среди его слушательниц немалая часть женщин проявила особый интерес к его притче. Он хочет, чтобы и они его поняли.

Какая женщина, имея десять драхм, если потеряет одну драхму, не зажжет свечи и не станет мести комнату и искать тщательно, пока не найдет, а найдя, созовет подруг и соседок и скажет: «Порадуйтесь со мною: я нашла потерянную драхму»[322].