Император, бог и дьявол: Фридрих II Гогенштауфен в истории и сказаниях

Сын рано умершей норманнской императорствующей вдовы, Федерико, унаследовал охваченное анархией, однако, на тот момент, наиболее развитое централизованное государство Европы, управляемое норманско-сицилийскими чиновниками. Осиротевшее «дитя Апулии», несовершеннолетний монарх стал пешкой в политической игре своего опекуна Иннокентия III, одного из самых могущественных понтификов позднего средневековья. Позднее Фридрих сумел занять принадлежавший его предкам трон Цезарей. Это произошло как благодаря счастливому стечению обстоятельств, так и его личному усердию. В течение десятилетий он пытался удержать на плаву римско-германскую империю, которая рушилась по объективным историческим причинам. Все это, а также его выдающаяся и всесторонне одаренная натура, обеспечили ему место среди великих людей мировой истории. После того, как пятидесятишестилетний император умер от стремительно развившейся болезни, современники придали его образу некое хилиастическое значение. В 1245 году один кардинал назовет его «преобразователем мира», подразумевая под этим подозрительное сходство (если не полную идентичность) с Антихристом. С другой стороны , его имя было связано с религиозно-фанатичными ожиданиями императора мира, который должен явиться в конце времен перед Апокалипсисом. Все больше и больше его образ и образ его деда, наиболее «немецкого» правителя, сливались в одной фигуре императора-мессии. Такое идеализированное единство можно увидеть в одной народной книге, напечатанной в 1519 году, незадолго до начала Крестьянской войны. Образованные современники, такие, как Мартин Лютер или Ульрих фон Гуттен, различали обоих Фридрихов весьма четко. В 17-18 веках некоторые важные элементы легенды Киффхаузена уже были связаны с Барбароссой, как свидетельствует источник 1703 года. После окончательного падения уже немощной империи в 1806 году легенда начала претерпевать до некоторой степени необходимые изменения, происходившие вследствие поэтической обработки и путаницы. Нередко в ущерб исторической правде. Это произошло в период борьбы против Наполеона и возникшего из нее национального движения. Фридрих II, все гдашний сторонник сепаратной политики князей, явно не подходил на роль защитника немецкого единства. А после того, как князья одержали победу и на Венском конгрессе, была сложена песня о «старике Барбароссе, кайзере Фридрихе», «молодому» Фридриху пришлось окончательно обосноваться в Киффхаузенской крепости.

Воспетый и проклятый, Барбаросса слишком быстро стал символом немецкого империализма, будучи прежде воплощением законных национальных ожиданий. Он охраняет «величие империи», как драгоценный клад, и «в свое время» должен вернуться с ним обратно, несмотря на все поэтические предостережения Гейне в 1844 году. Не случайно план разрушительной операции по нападению на Советский Союз был назван именем Барбароссы и положил начало падению «Тысячелетнего Рейха».

Шовинистическая шумиха вокруг Киффхаузена после 1871 года затронута в настоящем очерке лишь в общих чертах. С 17 века легенда о возвращении императора Фридриха II интересовала лишь собирателей фольклора и историков. Она рассказывает о Средневековье, которое в 1500 году уже подходило к концу. Гуманисты 16 века назвали это время «темным». Мы тоже не много знаем о народной жизни и борьбе на этом важнейшем этапе развития европейского феодализма. Чаще всего интерес авторов современных хроник привлекала фигура императора или короля, а позднейшие исследователи следовали их примеру.

Исторические труды, посвященные императору Фридриху II, подтверждают общее правило. Страстная солидарность членов партии в осуждении или восхвалении «врага поповщины» долгое время влияла на описание его жизни и вклада в историю. Со второй половины 19 века и до середины нашего столетия на первый план выдвигался культурно-исторический аспект. Не скрывался ли под маской этого «передового» Гогенштауфена подлинный человек Ренессанса? Однако в последнее время победила точка зрения, согласно которой эта все еще продолжающая удивлять нас личность рассматривается в контексте своего времени. В связи с этим мы попробуем представить историю немецких императоров в тесной связи с народными ожиданиями и мечтами. Они часто были отмечены печатью религиозной утопии, но несмотря на это представляют собой наиболее верное направление в нашей национальной истории. Последующий очерк будет определен именно с этой исторической перспективы. Полная же академическая биография императора Фридриха II по-прежнему останется делом будущего.