Император, бог и дьявол: Фридрих II Гогенштауфен в истории и сказаниях

Люди вновь смотрели в будущее с надеждой. Виноград вызревал как никогда прежде, а зимы были особенно мягкими. Впереди виделся золотой век всемирного спокойствия, когда император-мессия отправится на Восток, чтобы в знак своего мирового господства возложить на Гроб Спасителя свою корону, а копье и щит повесить на сухое дерево. Кто может в наше трезвое время точно определить, какие небесные видения и дьявольские наваждения тревожили людей того времени? Ясно то, что Фридрих II смог в общественном мнении превратить свою одержанную в Германии победу в триумф всей Европы. Король Венгрии Бела IV, брат святой Элизабет, в необыкновенно угрожающем тоне писал Папе, что вмешательство того в мирские дела является для него и для других европейских королей поводом дл негодования. В Северной Италии красноречивый Петрус фон Винеа подготавливал население к приезду императора библейскими проповедями, в которых предсказывался приход мессии.

При всем том одними словами и мистически обоснованными высказываниями о мировом господстве самоуверенных ломбардцев было не переубедить. За пределами стен города они спокойно могли выступить против рыцарского войска. Быстрые решение могли были быть достигнуты только в открытом бою. Принимать его или нет, ответ был за горожанами. Осадные машины были тогда крайне примитивны. Когда кайзер Оттон IV вместо того, чтобы расправиться с «поповским императором» Фридрихом в Сицилии, осадил тюрингский Вайсензе, то несмотря на новейшую стенобитную машину «Tribock» он вынужден был брать город измором (как известно, безуспешно). Войска императора были не в лучшем положении, стоя под стенами больших ломбардских городов. К тому же их было намного меньше, чем это можно было предположить по количеству рыцарей, съехавшихся, к примеру, на праздник в Майнц. Один из исследователей предполагает, что Фридрих имел право собрать не более 12 000 – 15 000 человек «среди славных дворянских родов Римской Империи», причем неравная боеспособность различных контингентов составляла еще один фактор ненадежности в стратегическом плане. Очень проблематично определить Фридриха как «полководца». Его талант проявился здесь в организации передвижения войск. Битва была скорее делом слепой удачи, так как чаще всего распадалась на множество частных схваток, в которых хитрость или превосходство в силе могли иметь решающее значение.

Против ломбардцев император повел сперва чрезвычайно слабое войско. Сильная германская армия была направлена против герцога Австрийского, любовавшегося своим прозвищем «Фридрих Воинственный» и не явившегося к сроку покаяния. Объявление его вне закона предстояло «осуществить» королю Богемии и герцогу Баварскому, которые, как и ожидалось, смогли завоевать австрийское герцогство вплоть до последнего укрепления. В это время Фридрих II действовал в Ломбардии очень осторожно, стремясь вовлечь Папу в эту акцию против ломбардских «язычников», но Грегор вновь обратился к сицилийскому вопросу. Внезапно тьму отношений между двумя верховными властями прорезала молния. Грегор IХ достаточно неосторожно написал в письме к своему светскому противнику: «Королей и князей Ты видишь склоненными к коленям священника. Христианские владыки должны не только подчинять свои поступки римскому понтифику, но и не имеют право отказать в послушании любому другому священнику». Такую субординацию, подчинявшую императора любому священнику, ранее удавалось создать лишь Папе Грегору VII (1081). В остальном же Грегор по старому рецепту ссылался на «Константинов дар», по которому апостольскому трону передавалась власть над всей Италией, и позднейшее перемещение центра империи в Германию ничего не могло в этом изменить. Грегор не хотел вмешиваться в совершенно ясный правовой случай, когда кайзер должен был по имперскому праву призвать ломбардских предателей к ответу. Разве мог этот спор разрешиться миром? Теперь должно было заговорить оружие.