Сергей Кисин

Император Николай I и его эпоха. Донкихот самодержавия 1825–1855 гг

Слетевшая позолота

«Золотой век Екатерины» в России угасал вместе с его главной «звездой». 67-летняя императрица дряхлела на глазах. Она сильно страдала от несварения желудка, вызванного частыми «ассамблеями», головных болей, частых колик, обострившегося ревматизма. Пышная и в молодые годы женщина сильно располнела от водянки, с трудом карабкалась по дворцовым лестницам. Для облегчения сей деликатной проблемы ее подданные у себя даже специально сооружали пологие подмостки вместо ступенек. Усталая женщина, изо всех сил поддерживающая миф о собственной красоте и популярности у мужчин, уже не могла тянуть государственный воз. После смерти в 1791 году своего верного паладина светлейшего князя Григория Потемкина-Таврического, давно уже перекочевавшего из алькова государыни просто в «соратники», ей уже невыносимо было играть главную скрипку в «европейском оркестре». Она жаловалась всем, что светлейший своей смертью сыграл с ней «злую шутку». «Теперь вся тяжесть правления лежит на мне. Ну, как же быть? Надо действовать. Ах, Боже мой! Опять нужно приняться и все самой делать».

Один за другим уходили верные ей «птенцы гнезда Екатерины» – морганатический супруг Потемкин, возведшие ее на престол братья Григорий и Федор Орловы, воспитатель наследника граф Никита Панин, канцлер Михаил Воронцов, личный секретарь Иван Бецкой, громивший турок при Чесме адмирал Григорий Спиридов, герой взятия Очакова Иван Меллер-Закомельский и др.

Уже давно лежали в могиле ее прославленные корреспонденты – французские философы и ученые Вольтер, Дени Дидро, Жан Лерон Д’Аламбер, Жорж-Луи де Бюф-фон.

Сошли в Тартар и вечные соперники прусский король Фридрих Великий, австрийский император Иосиф II, последний поистине выдающийся шведский король Густав III, не перенесший падения могучей крепости Очаков многолетний враг турецкий султан Абдул-Хамид I, не сносивший буйной головы в буйном Париже французский король Людовик XVI.

Екатерина оставалась последняя в этом веке, кто мог смело называть себя его «лицом», определявшим мировую политику своей волей и властью, опиравшуюся на могучую армию, флот и «государево слово», без которого «ни одна пушка в Европе не выстрелит».